– Послушайте-ка, майор. Своим поведением вы позорите вооруженные силы.Предупреждаю вас по-отечески. Вы знаете, что это означает.
Вот так разговаривал полковник. А теперь недалек тот день, когда могут просто выкинуть, и майор Ремес это знал.
Зазвонил телефон. Полковник Ханнинен спрашивал о плане военных учений. Разве он еще не готов для доклада?
После телефонного разговора майор Ремес налил себе приличную дозу померанцевой. Вторая бутылка с прохладительным напитком была уже пуста. Как все же уныла эта жизнь. По причине отсутствия присутствия не хотелось даже в отпуск.
И думал майор Ремес о том, что третья мировая война, будь его воля, могла бы начаться прямо сейчас. Вот тотчас же! Война разрешила бы все его проблемы. С материка на материк помчались бы с воем ракеты, а затем началось бы смертоубийство в мировом масштабе. Это все очень устраивало майора Ремеса. С началом войны майора направили бы во главе саперного батальона на фронт... Делали бы засеки, заграждения, наставили бы по лесам и дорогам мин, насоздавали бы коридоров для наступления и настроили мостов. Весь мир был бы в огне. И тогда никто не спрашивал бы, все ли еще пьет этот майор Ремес. Война превратила бы в золу все эти унижения мирного времени. Майор Ремес знал, что он – солдат, бесстрашный и жестокий мужчина. Его уничтожила мирная жизнь.
Однако третья мировая война, как ни прискорбно, не началась и в это утро. Ремес заставил себя заняться разработкой плана военных учений. Рука у него дрожала, и линии наступления вышли шире намеченных. Но есть ведь в Лапландии где побегать этим молокососам.
Майор Ремес подумал о том, чтобы взять отпуск за свой счет. Если бы он смог на годик удрать из этой дыры, из этого захудалого батальона. Можно было бы, например, сдать экзамены за какой-нибудь курс технического вуза. Уж учиться-то он наверняка еще смог бы, хотя писать было чертовски тяжело. Даже по клавишам печатной машинки не мог толком бить, всегда указательные пальцы застревали между клавиш, если случалось нажать посильнее. Майор ударил кулаком по пишущей машинке. В дверях промелькнула испуганная рожа писарчука.
Майор Суло Армас Ремес допил померанцевую и принял по-военному твердое решение:
– Я ухожу.
Он позвонил командующему бригадой и попросил отпуск. На год. Для продолжения учебы в высшей технической школе. Мол, саперам нужны технические знания, время нынче такое. Кроме того, речь шла о безопасности родины. Если саперное дело останется в своем развитии далеко позади, то что ожидает Финляндию в будущей войне?
Полковник Ханнинен обрадовался. Неужели этот пьянчужка наконец-таки одумался и пытается изменить что-то к лучшему?
– Я помогу. Но сначала проведи учения, а потом можешь идти.
– Спасибо, господин полковник.
– Отпуск с содержанием, однако, никак нельзя предоставить.
– А я и не собираюсь попрошайничать, – ответил майор и положил трубку. Ему казалось, что теперь он полон сил. Он знал, что в его жизни наступает перемена, и гори этот мерзкий батальон синем пламенем.
Ремес действовал энергично. Он быстро составил план военных учений, отдал их писарю, чтобы тот отпечатал его набело, и принялся решать семейные вопросы. Жене Ирмели, у которой была привычка бренчать на доставшемся в наследство рояле, он сказал:
– Рояль продадим. Можешь отправляться хоть в Испанию. Часть денег дадим девкам. После учений разговор продолжим.
Рояль они продали. Госпожа Ремес сразу же улетела в Испанию, а майор сосредоточился на доведении плана учений до ума и довольно основательном пьянстве.
Наступил июль, жаркий и боевой. Батальон погрузили в железнодорожные вагоны. К составу присоединили пассажирский вагон для офицеров и затем отправились, постукивая колесами, на север. В поезде Ремес пил и пел.
– Это есть наш последний... – громыхал он. В вагоне никто в эту ночь не спал.
Утром в Рованиеми батальон погрузили на машины. Майор Ремес втащил себя в полноприводной вездеход, который вел младший сержант Сянтяля. Перво-наперво водителю было приказано ехать в винно-водочный магазин Рованиеми. Там закупили полкузова померанцевой и после этого передок автотранспортного средства развернули на север.
В качестве района маневров были выбраны лесные участки с восточной стороны сопки Палластунтури, где не было никакого жилья. Первоначальные планы майора Ремеса были во многом пересмотрены, но основная диспозиция учений тем не менее сохранилась. В соответствии с этим сражающихся сторон было три, а не две, как в нормальной войне: "синие", "желтые" и вдобавок к ним еще "зеленые". "Синие" означали финнов, "желтые" – русских, а "зеленые" – западных союзников. Пехотный батальон майора Ремеса представлял "синих", то есть финнов. Отличительным признаком "зеленых" служила каска, у "желтых" на голове были пилотки, а у "синих", или финнов, – входящие в полевую форму головные уборы, которые на солдатском жаргоне назывались "ковшик для крови".