Как только друзья очутились внутри, дверь за их спинами захлопнулась сама по себе. Криков Ани больше не было слышно. Здесь царила мёртвая тишина и пахло тленом. В комнатке с низким потолком не было ни печи, ни хозяйственной утвари, только лавки вдоль стен. На них сидели два полуразложившихся трупа, один лежал. Покрытые паутиной мертвецы оставались неподвижными. Под лавкой Волк заметил скелетик небольшого животного. «Ведьмин кот что ли?» — промелькнула мысль. В углу у лавки притулился большой серый мешок. Вдруг он зашевелился, увеличился, напоминая человеческий силуэт и вот уже не мешок, а сама ведьма, жуткого вида сгорбленная старуха с седыми космами встала перед парнями. Хозяйка раскинула костлявые руки и пошла на гостей. Её глаза и рот на сморщенном лице казались тёмными дырами в пустоту. Она двинулась к Зайцу и одновременно шею Волка стиснули призрачные руки, медленно сжимаясь на горле. Он махнул рукой с жезлом-кинжалом туда, где по его предположениям было тело, но там была пустота. Руки как будто существовали сами по себе. В глазах уже потемнело, когда задыхающийся Волк резанул по рукам волшебным кинжалом и те исчезли. Он потрогал шею — синяки, наверное, останутся.
Тем временем Заяц увернулся от объятий хозяйки и разрубил ей голову. Вторым ударом рассёк ведьму пополам, и та пустым мешком осела на пол. С хозяйкой было покончено. Волк направил жезл на труп и хлестнул по нему серебристой молнией. Из разрезанного живота трупа полезли белёсые черви. Волк и Заяц вдвоём расстреливали молниями из жезлов трупы, хлестали по стенам, по потолку. Стены дома начали подрагивать, обвалился кусок потолка. Надо было уходить.
Заяц пинком распахнул дверь, и парни выскочили наружу. Они обернулись к дому, азартно обстреляли его молниями и снаружи. Его стены кое-где просвечивали, постепенно таяли. Чтобы ускорить исчезновение дома, Волк выбросил вперед ладонь с растопыренными пальцами, направляя выброс силы. В реальном мире «огненный веер» всё еще плохо ему удавался, но сейчас годились и получившиеся несколько искр. Они упали на стены и те вспыхнули, как бумажные. Ярко полыхнула и провалилась крыша. Стены дома стали полупрозрачными, как будто сотканными из дыма и быстро растаяли. Ведьмин домишко исчез. Там, где он стоял, на поляне пожухла трава, но больше не осталось ничего. Маги с облегчением вздохнули.
— Ух ты! Ну вы, бля, даете! Раз и всё, капец избушке! — раздался сзади тоненький голосок. Парни обернулись. Выбравшаяся на поляну девочка с сияющими глазами даже подпрыгивала на месте от восторга.
— А вы кто? Волшебники что ли? А что вы ещё можете?
Маги переглянулись. Девочка наблюдала то, что ей видеть не полагалось, их колдовство. Она была нежеланным свидетелем. Писклявая девчонка здесь одна, а в лесу на километры вокруг никого, кроме них. Эту проблему надо было решать быстро.
Волк прыгнул и сцапал Аню за руку, второй рукой ухватил за плечо, повернул к себе. Девочка слабо пискнула, когда над ней навис взрослый, уставившись ей в лицо жёлтыми глазищами и оскалившись. Волк выпустил её руку и зажал рот.
Может, виной тому была взбудоражившая его погоня, но сейчас Волк чувствовал себя хищником, стоящим над добычей. Шея у девчонки такая хрупкая. В ночном лесу никто не услышит её криков.
Сейчас девочка находилась в его власти. Волк был гораздо сильнее, вдобавок был магом, мог сделать с ней всё, что ему угодно. Его никогда не нашла бы полиция. На краешке сознания мелькнула мысль о Зайце. Но тот слабее, не хищник. Его можно запугать или он промолчит из солидарности. Вожделения, похоти Волк не испытывал, его пьянила полная власть над жизнью и смертью беспомощного человечка.
Оторопевшая девчонка глядела на него круглыми от страха глазами, дёргалась, пытаясь вырваться. Волк чуял запах её страха, стекавшего по спине пота. Худая, даже костлявая девочка напомнила Волку младшую сестру Юлю. Та тоже была тощим, голенастым птенцом в этом возрасте. Воспоминание о сестре ударило в виски изнутри горячей волной, обожгло стыдом. Он человек, а не зверь. Волк пришёл в себя. Перед ним испуганный ребенок, а он не извращенец и не маньяк. Он гораздо сильнее. Недостойно пользоваться своей силой во вред настолько слабому, тому, кого ты ненадолго взял под защиту.
Наваждение схлынуло, оно длилось так недолго, что Заяц, похоже, ничего не заметил или не понял. Волку было бы стыдно взглянуть в глаза другу, если бы тот догадался о его позорных мыслишках.