Нет необходимости уезжать за тридевять земель, чтобы пережить захватывающие приключения. Сотрудники обычного варшавского учреждения переживают их в изобилии («Лесь»), а читатель с неослабевающим интересом следит за неожиданными поворотами сюжета, от души желая симпатичному герою романа Лесю и его коллегам успеха в их благородном деле.Героиня «Романа века» волею обстоятельств оказывается втянутой в крупную аферу. Хитросплетения сюжета и небанальная любовная история, переплетаясь с детективной, держат читателя в напряжении, а чувство юмора, как и самоиронии, героиня романа Иоанна, авторское «я» писательницы, не теряет никогда, в каких бы сложных положениях она не оказывалась.Художник Н. Бугославская.
У меня на стене висит большущая меланхолическая рожа, собственноручно нарисованная Лесем на большой древесно-волокнистой плите. Некоторые считают ее автопортретом, а сам Лесь то соглашается с таким мнением, то отвергает его.
Ибо Лесь существует. Явно, реально, решительно, а порой и шумно. Не так уж давно, оперившись и улучшив материальное положение, он приобрел механическое средство передвижения и разбил оным ограду на одной из главных улиц в Вене, после чего финансировал (за свой счет, разумеется) новую.
Название улицы я не дам просто из милосердия. Лесь все еще живет тихой надеждой: роман о нем никогда не появится, а если и появится, то его, Леся, никто не узнает. Лишь исключительный такт окружающих может подарить ему такое заблуждение. Всякий, кто знаком с Лесем, без сомнения, будет твердо убежден, что это он.
Характер Леся весьма благороден, весьма сложен, весьма фантастичен, а биография изобилует событиями. Может быть, он совершил и не всё из описанного здесь. Но с уверенностью можно сказать: он на всё способен…
Лесь Кубаек решил убить кадровичку.
Эту лихую и ужасную идею продиктовало отчаяние. Кадровичка была врагом номер один и основным препятствием на пути к блистательной карьере. Изо дня в день она отравляла жизнь, изо дня в день ястребиными когтями рвала его здоровье и нервы, ежеутренне воплощаясь символом его поражения. Безжалостно, полностью пренебрегая его художественно-раскидчивой натурой, она вылавливала все опоздания и непреклонно вынуждала детально живописать их в специально на сей случай заведенной тетради большого формата, называемой книгой опозданий.
Фамилия Леся повторялась в ней с похвальной регулярностью. Начальство с давних пор относилось к нему недоброжелательно и подозрительно, все более явно давая понять, что не очень-то ценит его деловые качества, считает человеком несолидным и вообще сомневается в его профессиональной пригодности.
Ежедневно с нервным колотьем Лесь переступал служебные пороги и тотчас же натыкался на кадровичку, неумолимо протягивающую ему роковую книгу опозданий. Ничего не поделаешь, приходилось что-нибудь да черкать! Его творческое воображение давно уже спасовало, и rf рубрике «причина опоздания» красовались объяснения, равно скверным образом свидетельствующие как об умственном уровне, так и о характере, не говоря уж о времяпровождении, вызывающем омерзение у людей порядочных. Объяснения и у самого Леся вызывали унылое отвращение! А кадровичку, словно гранит, Немезиду или фатум, не удавалось ни обольстить, ни подкупить, как не удавалось улизнуть, обмануть и ничего не писать.
У других кадровиков случались служебные промахи. Иной раз они заслушивались, забывали о служебном долге, бывало, смягчались и смотрели сквозь пальцы, а то даже и болели, не приходили на работу. Наша кадровичка — пани Матильда — никогда! Обладала твердой душой, железным здоровьем и каменным сердцем.
Отчаявшийся, доведенный до крайности, замордованный Лесь нашел один единственный радикальный выход: преступление, причем идеальное, без малейших улик!
Эта творческая идея осенила его на автобусной остановке, пока он безнадежно подманивал все подряд механические средства передвижения, включая и фургонетки, развозившие уголь. Часы неумолимо показывали пять минут девятого, и бедолага отчаянно соображал, что сегодня вписать в проклятую рубрику.
