Я действительно понимал. Как в любом сообществе коллег или соседей, в нашей школе формировались отдельные группки людей. Одна «компания», используя терминологию Мелинды, состояла из взрослых, в основном женатых преподавателей, вроде Нила, такие обычно держались обособленно. Другая компания состояла из веселых парней слегка за тридцать. Их было четверо, и они постоянно сыпали искрометными историями о своих ночных похождениях: русские проститутки, бары с трансвеститами и уличные потасовки с другими экспатами были стандартными элементами их рассказов. Это были веселые дружелюбные ребята, и я проводил с ними много времени. То, что Мел называла моей компанией, состояло из недавних выпускников, решивших попутешествовать по миру пару лет. Кроме меня, здесь был Дерек Миллер из Канады и три девушки: Дженнифер, Карен и Элиза. Мел всегда была слегка в стороне. Дерек ее обожал, а девушки не жаловали.
В последнюю компанию (если это вообще можно было назвать компанией, поскольку ее члены были сплошь отшельники) входили чудаки и ботаники. Я не люблю ни то ни другое определение, но мне не подобрать лучшего для некоторых маргинальных персонажей, с которыми нам приходилось работать вместе. Вот, например, Брендан Кристофсон, он же Блейд. Да, он взял себе псевдоним в середине учебного года и назвался Блейдом, видимо, в честь героя фильма «Блейд — убийца вампиров» с Уэсли Снайпсом в главной роли. Он носил длинные черные волосы, частенько, когда был не на работе, надевал берет или яркую бандану и ботинки на толстенной платформе, а еще навешивал на себя больше цепей, чем молодой Кит Ричардс. Он говорил женственным голосом, а из-за тяжелого аромата черного лака, которым были покрыты его ногти, в учительской невозможно было дышать.
То, что в нашей школе среди преподавателей был столь высок процент бренданов, по всей видимости, можно объяснить экзотичностью Японии, в которой любой чокнутый мог с гордостью нести свое боевое знамя, а также мифом о том, что на островах любой белый воспринимался как героический бог викингов. Все почему-то думали, что самый забитый ботаник по приезде в Японию автоматически превращается в харизматичного плейбоя, вроде увешанного гроздьями девиц Рока Хадсона.
— А что с Элизой? — спросил я, заинтересовавшись, куда Мелинду приведет это путешествие по закоулкам памяти.
— Ты ей нравился.
— Я в курсе.
— А почему ты с ней не встречался?
Не ожидаешь услышать подобный вопрос от своей девушки, не правда ли? Пытаясь понять, как ответить, я протянул:
— Потому что…
— Потому что что?
— Не знаю. Она меня не привлекала.
— Она ведь хорошенькая.
— Она очень громкая. — Элиза происходила из маленького городишки на западе Австралии, и у нее напрочь отсутствовал регулятор громкости. С деревенской простотой она поражала слушателя сотней децибел своего громового голоса, мучительно растягивая гласные.
— О да, она была
— И… — добавил я.
— И?
— Я встретил тебя.
Хоть я и не видел лица Мел — мы так и лежали бок о бок, рассматривая ветки над нами, — я почувствовал, что она улыбнулась. Это был правильный ответ. К тому же я не погрешил против истины. Через пару недель после подписания контракта, в один из понедельников, я зашел в учительскую и увидел новую преподавательницу, поглощенную изучением пособия. Я помню, Дерек отвел меня тогда в сторону и скорчил многозначительную мину. Самое смешное, что Мел стала моей девушкой, а Дерек, несмотря ни на что, моим лучшим другом.
В следующие несколько дней я пытался заговорить с Мел при малейшей возможности, что оказалось не так просто: как новичок, она вся углубилась в изучение книг, системы и всего процесса обучения в школе. Элиза заметила эти попытки, что вызвало перемены в ее поведении. Во-первых, она прекратила флиртовать со мной, хотя до этого делала это с утра до ночи. Во-вторых, она невзлюбила Мелинду, они даже ни разу не поговорили за те два года, пока Элиза не вернулась в родную Австралию. Поэтому Мел так толком и не влилась в нашу компанию.
— Она была сучкой, — промолвила Мел.
— Это ты была сучкой!
— Я?
— Ты помнишь, как я в первый раз пригласил тебя в бар? Когда мы садились на электричку после работы.
— И что?
— Ты помнишь, что ты мне тогда сказала?
— У меня нет зонтика.
— И что это, черт подери, значило?!
— Дождь шел.
— Я же не собирался брать тебя на пикник!
— Я не знаю. Я запаниковала. Это была первая неделя в школе, и мне не хотелось показаться легкомысленной девицей, вроде… ну ты знаешь.
— Я думал, у тебя кто-то есть.
— Был. Но ничего серьезного. У тебя ведь тоже кто-то был.
— У меня?
— У тебя была девушка. Шелли Макдоналд.
Я удивился тому, что Мел знает ее фамилию. Мне казалось, я не говорил ей.
— Мы тогда уже порвали.
— Хм.
— Что?
— Ничего.
