— Скоро стемнеет, — продолжил я, — но мы тебя вытащим. Только лежи спокойно под спальником. И никуда не уходи. Ты меня понял? Это самое важное. Никуда не уходи отсюда, чтобы мы смогли тебя отыскать.
Я не думал, что Нил сможет и три метра пройти в любом направлении, но я хотел убедиться в том, что он никуда не пропадет, если вдруг чудесным образом исцелится в наше отсутствие.
— Нил! Ты меня слышишь?
Ответа не последовало.
Я нащупал его руку под спальным мешком и легонько пожал ее.
— Скоро увидимся.
Я встал и вернулся к остальным. Кажется, у Мел с Джоном назрел спор.
— Что происходит? — спросил я.
— Джон бредит, — ответила Мел. — Он хочет, чтобы мы забрали Нила.
Я в недоумении воззрился на Джона Скотта.
— Ему хреновее, чем мне, — твердо сказал он. — Я смогу протянуть ночь в одиночестве.
— Не валяй дурака, Джон, — настаивала Мел. — Ты истечешь кровью, если…
— Это ты не валяй дурака, и валите отсюда скорее.
— Мы не собираемся…
— Ты слышишь, что я говорю?
— Джон!
— Это мой выбор, черт побери! — выкрикнул он со свирепой решимостью в голосе. — Мой, черт бы тебя побрал! Не твой. Все, тема закрыта!
Какое-то время Мел еще питала надежду переубедить Джона, наплевав на его альтруистический порыв и свободный выбор, но гремучая смесь эмоций в его взгляде — коктейль из решимости, боли и злости — заставила ее отступить.
— Эй, Итос! — Джон уставился на меня лихорадочно горящими глазами.
— Да?
— Ты правда собираешься залезть на дерево?
— Ага.
Он кивнул головой как бы в одобрение.
— Не оплошай…
Мы снова стояли под той же сосной, на которую пытался вскарабкаться Джон Скотт. Да, он с нее рухнул, но более подходящего для этой цели дерева в округе не нашлось. На этот раз Нина сложила руки в замок, делая для меня ступеньку, а Мел толкала в спину, и я смог взгромоздиться на нижнюю ветку с первой попытки.
Я осторожно выпрямился, придерживаясь за соседние ветки. Ствол оказался в тридцати сантиметрах от моего лица — толстый, покрытый глубокими извилистыми бороздами и блестящими каплями смолы. От него исходил резкий, насыщенный запах, который смешивался с легким розмариновым ароматом нежно-зеленых иголок.
Я начал карабкаться вверх.
Когда я смотрел с земли, казалось, что ветки равномерно растут по всему стволу. Но теперь я быстро обнаружил, что они располагаются как бы этажами и направлены немного вверх. Возможно, я и грузноват, но у меня, как и у Джона Скотта, было достаточно гибкости, поэтому я карабкался вверх довольно быстро. Руки почти сразу стали липкими от смолы, а несколько торчащих, как гвозди, зеленых иголок прокололи до крови кожу на ладонях. Я видел все неровности коры: наросты, трещины, провалы — все то, чего не рассмотришь, стоя на земле. Это зрелище почему-то напомнило мне старый красный дуб, на который я любил ребенком забираться, когда жил в Висконсине. Я часами сидел на ветвях того гиганта, собирая желуди, мое оружие против невидимых противников, сдирая кору, чтобы посмотреть на мелких жучков с зеленоватым металлическим отливом, спешащих по своим делам, или же просто любуясь панорамой наших семейных владений: пятьдесят акров земли и усадьба в викторианском стиле на горизонте — балясины, башенки, резьба, черепица.
Погрузившись в себя, я и не заметил, как преодолел добрых сорок футов или около того. Точнее я определить не мог, так как благоразумно старался не смотреть вниз. Вверх, честно говоря, я тоже не смотрел. Я сосредоточился лишь на ветках в непосредственной близости от меня, аккуратно перенося свой вес с одной на другую, стараясь не подтягиваться на руках, а вставать на ноги и всегда иметь несколько точек опоры. К своему удивлению, я обнаружил, что мне помогает сравнение себя с Человеком-пауком, карабкающимся по стеклянному небоскребу: правая нога — левая рука, левая нога — правая рука.
До сих пор я чувствовал себя в относительной безопасности: ветки были толстые и прочные, они убаюкивали меня своей надежностью. Однако когда я достиг отметки примерно в шестьдесят футов, ветки стали истончаться, и мой страх высоты внезапно напомнил о себе. Я мгновенно пожалел, что решился на это дело. Это неестественно, я же не чертова обезьяна! Хотя я и не смотрел вниз, меня накрыл приступ головокружения. Все завращалось передо мной, и я потерял равновесие.
От страха сорваться вниз я со всей силой вцепился обеими руками в ствол и замер в надежде, что приступ пройдет.
— Итан? — донесся откуда-то снизу встревоженный голос Мел. — Все в порядке?
— Да! — Мне так сдавило грудь, что я с трудом выдавил из себя ответ. Мне не удавалось восстановить дыхание.
Так прошла долгая минута. Я не шевелился. Сердце гулко стучало в груди, я часто дышал, в голове была лишь одна назойливая мысль: «Я застрял. Лезть выше нельзя. Я не смогу спуститься. Я застрял, черт возьми!»
Это все только в твоей голове, говорил я себе. Я уже так высоко забрался и смогу без всяких проблем продолжить. Но эти увещевания не помогали мне успокоиться. Страх зажал меня в тиски, не давая расслабиться ни одной мышце в моем теле.
— Итан? — крикнула Мел. — Что с тобой?
Я открыл рот, но язык прилип к небу.
