Если все это не сон и если ей действительно удастся снять кандалы с богини эльфов, то война в Лихом Лесу закончится. И не победой мандречен, как можно догадаться уже сейчас.
И на следующий год крылу «Змей» придется искать другие заказы на вторую половину лета. Вряд ли ведьмам удалось бы найти заказ столь же выгодный.
По лицу Ринке Карина поняла, что он думает о том же самом. На какой-то миг ведьме показалось, что он сейчас презрительно усмехнется и скажет какую-нибудь колкость, из тех, на какие Ринке был мастер. Но вместо этого сидх очень печально – и понимающе – улыбнулся и произнес:
– Давайте оставим эту тему. Извини нас, Карина. Мы предлагаем тебе не только совершить предательство, а оставить себя и своих подруг без куска хлеба. Никто, ни эльф, ни человек не пойдет на это…
Мать Рябина молча посмотрела на Карину. Ведьма увидела в ее глазах горечь, и гаснущую надежду, и такое же пронзительное понимание, как и во взгляде Ринке. Мандреченка содрогнулась.
И тут ведьма вспомнила свой сон, привидевшийся ей на холме в то время, когда Ринке сводил с ума повелителя гоблинов и орков Лихого Леса. Вспомнила цепь, опутавшую весь лес, и поняла, что поможет Матери Рябине.
И война в Лихом Лесу закончится.
«Вернусь в Пламенную, буду роды принимать. Денег, конечно, меньше, но, хвост Ящера, гораздо… гораздо полезней», – подумала Карина.
– Дело не в этом, – мрачно сказала мандреченка. – Вы оба заблуждаетесь. Я не та, за кого вы меня принимаете. Я никакая не
Мать Рябина улыбнулась, а Ринке сказал:
– Но ты тогда вообще ничем не рискуешь, верно?
– Ладно, как хотите, – пробурчала Карина. – Можно посмотреть?
Богиня кивнула. Ведьма встала из-за стола, подошла к Матери Рябине. Богиня положила руки на стол. Карина окинула конструкцию задумчивым взглядом. Черное Пламя не мудрствовал лукаво, когда сковывал богиню темных эльфов. Ее запястья охватывали кандалы, точь-в-точь такие же, какими сковывают каторжников первой категории. Только браслеты каторжан не обтягивают зеленой кожей.
– Надо было здесь вышивку бисером пустить, – рассеянно сказала ведьма – Или рубинов набросать, как на груди у вас…
Ринке поперхнулся мясом. Эльф взял кувшин и сделал прямо из него пару крупных глотков, жадно отдышался.
– Да, это было бы красиво, но мне такая идея в голову не пришла, – вежливо ответила Мать Рябина.
Цепь уходила под стол.
– На ногах то же самое, – заметив взгляд Карины, сказала богиня.
Ведьма покачала головой:
– Хорошо. Попробовать можно. Тут нигде поблизости кузницы нет?
– Я знаю кузницу неподалеку, – ответила Мать Рябина. – Но она давно заброшена, хозяин ее погиб, а кроме него никто не сможет разжечь горн.
Ринке побледнел так, что это заметила даже мандреченка. Карина поняла, что бог-кузнец не был самым добрым богом из пантеона темных эльфов.
– Этого и не потребуется, – заверила ведьма Мать Рябину.
– Так чего же мы ждем? – спросила богиня и поднялась из кресла.
Тихо зазвенели кандалы, когда Мать Рябина направилась к выходу из покоев столь хорошо знакомой Карине походкой каторжанина. Ведьма и на ходу дожевывающий Ринке последовали за ней.
Светлана сидела, смотрела на затухающие угли, слушала, как ухает невдалеке сова. Ведьма почти успокоилась и – тут новая мысль ожгла ее хуже новости о смерти Карины.
А ведь Арга скорее всего решил, что перед ним разыграли некий спектакль, вдруг подумалось ведьме. Сам капитан магией не владел и проверить слова волшебницы не мог. Но вот что он мог, так это подумать, что Карина ответила Светлане, а ведьма ему соврала – чтобы Арга ее пожалел. Если завтра Карина и Ринке вернутся, целительница всегда может сказать, что просто случайно не расслышала ответа старшей крыла «Змей», а уж Карина, разумеется, не будет спорить с подругой. «Возможно, – думала Светлана, утирая слезы ладошкой. – Я сама так хочу стянуть с него штаны, что ищу намеки на любовную игру там, где их нет. Но эта его нежность… Куколка с метлой, так он меня назвал…»
