Лес великого страха полностью

– Что?

– Принять свой истинный облик, – тихо сказала Энедика. – Если тролль и заглянет к нам, в человеческом облике ты проиграешь схватку. А так не надо будет тратить время на превращение…

Когда ты будешь превращаться, я прочту твою ауру. Возможно, я успею пережать твой канал воли… и разума…

– Тебе будет больно, – ответил Крон.

Кто бы мог подумать – он не садист…

– Мне в любом случае будет больно.

Над поляной снова задрожала мощная волна Чи. Энедика расслабилась, настраиваясь на ауру мага.

Есть!

Вот они, каналы разума и чувственности. Хвала Мель-кору, он маг Воздуха, а не Огня, каналов жизненной энергии антагониста я просто не увидела бы. Надо полагать, это они, хотя другого цвета, чем у людей, и расположены чуть иначе. И теперь – слегка коснуться их… Немного сострадания… Немного сочувствия… Крон, ведь я тебе ничего не сделала. Я слабая женщина, а если говорить о государственных интересах, но это не мы подожгли тот злополучный квартал. Клянусь всеми богами, не мы. Хочешъ найти виновных – ищи гораздо ближе… Тебе не за что убивать меня. Это будет ошибкой.

Когда Крон вошел в нее, Энедика вскрикнула – нервно, не от возбуждения. Крон был нетороплив – и только перед самым финалом она поняла, чего ему стоила эта неторопливость. Маг был обстоятелен и последователен, хотя без особой фантазии. Энедика подумала, что заниматься с ним сексом постоянно было бы скучно – для него это не было игрой, как для нее, как для Халлена или Тавартэра, а было процессом, к которому он подходил тщательно и кропотливо. Профессионально, неожиданно подумала она. Если только к сексу можно подходить профессионально….

Еще она подумала, что таков, должно быть, супружеский секс, когда уже нет новизны и нетерпения страсти, когда уже известны все самые тайные уголки.

Оргазм оказался неожиданно сильным.

– Энедика, Энедика, – услышала она чуть хриплый голос имперского мага. – Что же мне делать? Надо посадить тебя на муравейник и идти, но ты понимаешь, я… я только что убил женщину, с которой трахался. И мне не хочется возводить это в традицию.

– Похвальное желание, – пробормотала эльфка расслабленно. – А за что ты ее убил?

Крон выдохнул жестко, так, словно убивал в себе крик.

– Смелее, – ободрила его Энедика. – Свое семя ты в меня уже излил, почему бы ни излить свое горе? Я сегодня умру, не забывай.

Она царственным кивком указала на муравейник.

– Тебе все равно придется ждать, пока муравейник не откроется, а до рассвета еще далеко…

Имперский маг хмыкнул, отстранился от Энедики. Прохладный воздух мягкой волной коснулся ее разгоряченного тела.

– Рассказывать это долго, – произнес Крон. – Ты слышала о теории Тиграна?

Так, так… Конечно, слышала… Но пусть он тебе расскажет…

– В общих чертах, – неуверенно ответила эльфка.

– Наша жизнь – как неравномерно окрашенная нить. Пятно алое, пятно желтое… Я дам тебе в руки конец своей нити, и ты пройдешь по ней. Увидишь все своими глазами.

Маг сделал сложный жест. Эльфке уже приходилось гулять по нитям чужих жизней, и она знала, чего ожидать. Но в этот раз не было ни темноты, ни чувства бесконечной лестницы. Энедика поняла, насколько она недооценивала Крона как волшебника.

Тьма и прохлада ночного леса исчезли. На эльфку обрушились запахи водки, перегара и кислой капусты.

Тяжелая горячая рука лежала в основании шеи Крона. Пальцы ее ритмично шевелились – Искандер ласкал своего любовника. Второй рукой император подцепил кислой капусты из миски и отправил в рот. Несколько длинных полосок упали на стол, украшенный россыпями клякс жира, к остальным объедкам. Бело-желтые ленточки капусты напоминали Крону водоросли, и он не смог заставить себя хоть раз попробовать национальное блюдо мандречен. Хотя и понимал, что это его выдает.

Но имперский маг не любил растительную пищу.

– Трахни меня, – выдохнул Искандер прямо ему в ухо, почти касаясь Крона жирными губами. – Трахни меня… Неужели тебе никогда не хотелось?

«О, как мне хотелось. С каким удовольствием я бы тебя трахнул, даже не трахнул, а выебал бы».