— Думаю, да, — успокоила ведьма. Ее история с зайцем, похоже, тоже обнадежила. И все же Ярина обнадеженность была иной, нежели у Саньки. Ее явно что-то тяготило. — И это настораживает. Раз Листвяна прячется, значит, враги, заставившие ее бежать, все еще рядом…
— Рядом с нами, — закончила мысль Санька.
И ветер, холодно-тревожный, качнул верхушки елок этим мыслям в такт.
После была ярмарка. Та самая, на которую Яра пообещала свозить Саньку лично.
Слово ведьма сдержала.
Прослышав про ярмарку, Альбинка очень обрадовалась, но тут же расстроилась, узнав, что ее с собой не берут.
— Первый раз я поеду одна. Все узнаю, разведаю, проверю, — объявила ей Санька не терпящим возражений тоном. — Мне так будет спокойнее.
— Ладно, — смирилась девочка. — Только привези мне с ярмарки что-нибудь классное.
— Привезу.
Санька очень нервничала. Это было первое ее крупное погружение в так называемый «людской» мир. Прежде они с Альбинкой жили в лесу и лесом. И друг дружкой. Из местных с ними общалась сперва только Яра. Позже — Биргер. В общем-то — все.
И тут…
— Это просто ярмарка в небольшой деревне, — успокаивала лешую ведьма. — Там народу не так уж много. Да и не обратит на тебя никто внимания. У тебя же плащ. Все будут сквозь смотреть, не замечать — радуйся, если ноги не оттопчут…
Ведьма сидела на кожаном диванчике добытой где-то нарядной двуколки. Верная Головешка рысью катила повозку по витой дорожке-проселке.
Чем дальше они отъезжали от дома, тем больше попадалось в лесу сухостоя. Санька смотрела на него и думала, что надо бы тут все почистить, проредить.
Яра предупредила, что дальше будет торфяник с такой сушью, что в знойное лето может возгореться от одной только жары, а потом долго пылает, как гномий горн, под землей и даже дождями не гасится.
Санька думала — надо будет вырыть тут противопожарную траншею. Глубокую. Дойти до негорючего песчаного слоя, и лишь тогда выдохнуть спокойно…
За торфяниками тянулось длинное бурое озеро с торфяной же водой. Цвет у него был, как у крепкого кофе, насыщенный и непроглядный. Почти без глянца.
В воду низвергались водопады ив, и гладкие камни, поблескивая, отражали солнце внезапными гранями. Кувшинки, кремовые и розовые, стелились звездным небом по центру озера. Меж них, как белые лайнеры, плыли, можно рассекая воду, два лебедя.
Чуть поодаль от лебедей теснилась стайка уток. Мать привела свой выводок поплавать. К концу лета птенцы выросли, и теперь их от взрослой утки было почти не отличить. За лето набрали вес и встали на крыло. Интересно, они здесь еще перелетные?
Санька вспомнила своих, городских уток, приноровившихся зимовать в сквере неподалеку от булочной, где все проходящие их непременно кормили и фотографировали…
У берега, там где двуколка лихо наклонилась набок, проходя крутой поворот, серой статуей застыла цапля.
Дорога пошла вверх на скалу, перевалила через каменный хребет и плавно стекла в долину. Там, как веселые и яркие грибные шляпки, рассыпались среди садов маленькие домики.
Двуколка запрыгала по неровной дороге, разбитой сотнями колес.
Домки вблизи оказались по большей части деревянными. Крыши на них были крыты железом и ярко крашены. Заборы стояли невысокие, с редким штакетником — скорее от скота, чем от воров.
Вся окружающая пастораль выглядела мирно и празднично.
Ярмарка.
Для подобных мест это целое событие: приедут люди, привезут товары, себя, как говорится, покажут да на местных посмотрят.
Ряды располагались в центре деревеньки, на круглой площади. Чуть дальше, уже на поле, за окраиной, стояли пестрые дорожные шатры и паслись распряженные лошади.
Пахло мясной похлебкой, выпечкой и дымом.
Народа на ярмарке было приличное количество.
Яра первая нырнула в толчею, позвала Саньку:
— Не отставай.
— Стараюсь.
Еще перед выездом ведьма выплатила лешей всю сумму за первый отработанный месяц. После посещения родного мира и обмена золотых на рубли, Санька поняла, что жалование у нее теперь очень даже достойное. На такое жить и жить.
Выдав положенное, ведьма добавила еще золотой, объяснив это тем, что лешая не должна была тратить собственные финансы на закупку саженцев для леса. Это отдельная статья расходов.
Санька стала отпираться:
— Не нужно…
— Нужно! — настояла ведьма.
Пришлось взять.
Ярмарка поглотила их, затянула в свой шумно-балаганный водоворот. Вокруг торгуются, любуются, проносятся мимо, спорят, смеются, шумят.
Яра поясняет негромко:
— Вон полукровки. Ты вроде посмотреть на них хотела? Те, зеленокожие, потомки гоблинов, приехали из Эратты. А вот те, с волосами как шелк и глазами как миндаль — бывшие эльфы…
— Здесь и эльфы есть? — восхитилась Санька.
— Были. В Эратте и Керре, — пояснила ведьма. — Это, пожалуй, самая странная земля из граничащих с Либрией. — И позвала: — О! Пойдем-ка туда…
Сквозь толчею они протиснулись к торговому ряду, составленному из трех кибиток-вардо, густо расписанных золотом и серебром по сочной зелени. По бортам висели ковры и украшения из раковин, самоцветов и жемчуга. Смуглые женщины в пышных юбках спускали с кибиток раскладные столы, к которым уже выстраивалась очередь.
