– Нужно спасать рыбу и лёд, – решила я. – Перенесём всё в погреб, там пока сухо и прохладно.
Следующий час мы с Эммой поднимали тяжёлые ящики с рыбой и льдом, спуская их по крутой лестнице в подвал. Мирта, пришедшая несмотря на непогоду, помогала расставлять посуду под протечками и менять наполнившиеся ёмкости.
– А что с рыбаками? – спросила я, когда основное имущество было спасено. – Они же должны были выйти в море ещё затемно.
– Не знаю, госпожа, – покачала головой Эмма. – Надеюсь, успели вернуться, когда увидели грозовые тучи. Хотя если они ушли далеко в море…
Она недоговорила, но я поняла невысказанное. Рыбацкие лодки были лёгкими и маневренными, но в сильный шторм даже самое крепкое судно могло не выстоять против ярости моря.
– Марк, – прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет от страха. – Он говорил вчера, что собирается проверить новые места лова… Это далеко от берега?
– Не знаю точно, госпожа, – Эмма явно старалась меня успокоить. – Но Марк опытный моряк. И никто в Мареле не знает море лучше него. Если кто и сможет пережить такой шторм, то только он.
Её слова не принесли облегчения. Я знала о коварстве моря – и как Валентина, выросшая в приморском городке, и как Лесса, прожившая всю жизнь в Мареле. Никакое мастерство не гарантировало спасения от по-настоящему сильного шторма.
Около полудня дверь лавки распахнулась, впуская порыв ветра и дождя вместе с высокой фигурой в промокшем плаще. Сердце моё подскочило, но это был не Марк – в лавку ввалился Гидеон, один из наших рыбаков.
– Госпожа Хенли, – выпалил он, срывая мокрый капюшон. – Беда! Четыре лодки не вернулись с утреннего лова. Среди них и Марка.
– Может, они просто укрылись где-то, пережидают бурю? – с надеждой спросила я, чувствуя, как у меня подкосились ноги, и я была вынуждена схватиться за прилавок, чтобы не упасть.
– Возможно, – кивнул Гидеон, но в его глазах читалось сомнение. – Вдоль побережья есть несколько бухт, где можно перетащить лодки на берег. Но сейчас море так разбушевалось, что даже в бухтах опасно. К тому же – он замялся, – Марк уходил в Акулью впадину. Это открытое море, там негде укрыться.
Я ощутила, как земля уходит из-под ног. Марк в открытом море, во время сильнейшего шторма за последние двадцать лет! Да ещё и в месте под названием «Акулья впадина», которое звучало зловеще даже в хорошую погоду.
– Что мы можем сделать? – спросила я, стараясь говорить твердо.
– Немногое, – честно ответил Гидеон. – Сейчас выйти в море – самоубийство. Даже спасательная лодка гавани не рискует. Остаётся только ждать и молиться, чтобы шторм утих до ночи.
– А если не утихнет? – мой голос дрогнул.
– Тогда… на рассвете организуем поисковые группы. – Не сразу ответил Гидеон, отведя взгляд. – Пройдём вдоль всего побережья. Если лодки выбросило на берег, мы их найдём.
«Если выбросило лодки, а не тела», – мрачно подумала я, но вслух сказала: – Я пойду с вами. И готова оплатить работу всех, кто присоединится к поискам.
– Спасибо, госпожа, – кивнул Гидеон. – Это будет большим подспорьем. Многие рыбаки сейчас без работы из-за шторма, а семьи кормить надо. – Он помолчал, а потом добавил: – Марк всем нам как брат. Мы сделаем всё возможное, чтобы найти его и остальных. Живыми.
После ухода Гидеона я не находила себе места. Несмотря на необходимость заниматься протечками и уборкой, мысли мои были далеко – с Марком, где-то в бушующем море. Я ловила себя на том, что каждые несколько минут подхожу к окну, всматриваясь в серую пелену дождя, словно он мог просто появиться на улице, промокший, но живой и невредимый.
– Госпожа, вы себя изведёте так, – мягко сказала Эмма, принося мне чашку горячего травяного чая. – Присядьте, выпейте чаю. Ничего не изменится от того, что вы места себе не находите.
– Не могу, Эмма, – призналась я, принимая чашку дрожащими руками. – Я всё думаю… что если он… – я не смогла выговорить страшное слово.
– Не смейте так думать! – строго сказала старушка. – Марк Хольт – самый умелый рыбак в Мареле. И самый удачливый. Помните, он единственный выжил в том кораблекрушении пять лет назад? Если кто и может выбраться из этой передряги, так это он.
Я кивнула, стараясь уцепиться за эту соломинку надежды. Действительно, Марк рассказывал мне о кораблекрушении, когда выжил он и ещё двое из экипажа пятнадцати человек. Может быть, его удачливость спасёт и на этот раз?
Вечером к нам заглянула Анна, сестра Марка. Её обычно жизнерадостное лицо осунулось от тревоги, глаза покраснели от слёз.
– До сих пор никаких вестей, – сказала она, снимая мокрый плащ. – Я обошла всех рыбаков, всех смотрителей маяков. Никто ничего не видел. А шторм только усиливается.
– Мы найдём его, Анна. – Я обняла её, чувствуя, как дрожат её плечи. – Завтра на рассвете отправляемся на поиски. Весь берег обыщем, каждую бухту, каждую отмель.
– Я знаю, – кивнула она, вытирая слёзы. – Но ночь… Целая ночь в море, в такую бурю. Даже Марк не может…
– Может, – твёрдо сказала я, сама удивляясь своей уверенности. – Он сильный и опытный. И у него есть причины вернуться. Его ждут и любят здесь.
