Но ничто не нарушило моего одиночества. Я сидел, размышляя о тайне, определившей всю мою жизнь, о любви к собственной семье, о небывалом процветании, которого клан Мэйфейр достиг под крылом вездесущего зла.
Наверное, нечто подобное происходит во многих семьях, думал я. Возможно, и над другими тяготеет проклятие, и сделка с дьяволом не только наш удел. Бесспорно, это смертный грех. Но разве существует иной способ достичь земных благ, богатства и власти? И в то же время, вопреки всему, я упорно верил в добродетель.
Именно в следовании по пути добродетели видел я свое призвание и предназначение. Я должен любить ближнего, нести добро, растить детей, помогать бедным и страждущим. Путь этот расстилался передо мной во всей своей сияющей простоте. «Что можешь сделать ты, жалкий идиот? – в отчаянии спрашивал я себя. – Лишь оберегать свою семью, давать своим близким средства к существованию, заботиться о том, чтобы все они были здоровы и счастливы. Просветлять их души и защищать их от зла».
Внезапно в голову мне пришла мысль, показавшаяся чрезвычайно важной. Я недвижно сидел на мягком ложе травы, освещенный теплым сиянием фонаря, и стены разрушенного храма окружали меня со всех сторон. Подняв голову, я увидел, что луна светит теперь прямо в окно-розетку. От стекол, разумеется, ничего не осталось. О том, что это именно окно-розетка, я мог лишь догадываться, потому что уже встречал подобные окна в других соборах. Я знал также, каково его значение, ибо был знаком с иерархией предметов, присущей католической церкви. Среди цветов роза занимает главенствующее положение. И соответственно, окно в форме розы символизирует лучшую и прекраснейшую из женщин – Деву Марию.
Я думал лишь об этом, и ни о чем больше. И на уста мне невольно пришли слова молитвы. Но я молился не Пресвятой Деве. Нет, я молился воздуху здешних мест, земле под своими ногами. Обращаясь к Господу, я просил его заключить со мной сделку. «Боже великий и всемогущий, я готов отправиться в ад, готов претерпеть вечные муки, если ты спасешь мою семью, – твердил я. – Пусть Мэри-Бет и все ведьмы, которые последуют за ней, сгинут в геенне огненной. Но спаси мою семью, Господи. Не оставь моих потомков своими милостями, даруй им счастье, силу и процветание».
Так я молился, но слова мои остались без ответа. Я еще долго просидел у стен собора. Луна скрылась за пеленой туч, а потом появилась вновь, сияющая и великолепная. Разумеется, я не ожидал, что Господь даст мне немедленный ответ. Однако надежда на то, что сделка возможна, не оставляла меня. Будет справедливо, если мы, ведьмы и колдуны, понесем наказание. Я готов принять любую, сколь угодно тяжелую кару. Но пусть остальные, невинные, пребывают в безмятежности. Таков был данный мною обет.
Охваченный радостью, я поднялся на ноги, взял фонарь и отправился к своим спутникам.
Мэри-Бет уже спала в палатке, а оба проводника курили трубки и предложили мне присоединиться к ним. Я отказался, сославшись на усталость, и объяснил, что предпочитаю сейчас отдохнуть и выспаться, а утром встать пораньше.
– Надеюсь, сэр, вы ходили туда не для того, чтобы молиться? – спросил один из проводников. – Молиться в развалинах этой церкви очень опасно.
– Почему же? – дрогнувшим голосом спросил я.
– Это храм Святого Эшлера, а святой Эшлер имеет обыкновение отвечать тем, кто обращается к нему с молитвой. Как знать, к чему это может привести.
И оба парня расхохотались, хлопая себя по бедрам и многозначительно подмигивая друг другу.
– Святой Эшлер?! – повторил я. – Так вы говорите, это храм Святого Эшлера!
– Да, сэр, – ответил второй проводник, до сей поры хранивший молчание. – В давние времена это был самый почитаемый святой во всей Шотландии. Когда-то в соборе находилась его гробница. А пресвитериане заявили, что даже произносить его имя – грех. Подумать только! Хотя, может, дело с этим святым и в самом деле нечисто. Правду сказать, он знался с ведьмами.
Время и пространство внезапно исчезли. В безмолвии ночи мною овладели воспоминания. Я видел наши плантации, видел себя трехлетним мальчиком, видел старую ведьму-бабушку, что рассказывала мне по-французски удивительные истории. «Сюзанна, весьма искусная и опытная ведьма, вызвала дух Лэшера в Доннелейте, причем получилось это исключительно по ошибке, – едва слышно прошептал я себе под нос. – Приди, мой Лэшер. Приди, мой Эшлер. Приди, мой Лэшер. Приди, мой Эшлер».
Я повторил эти слова несколько раз, сначала шепотом, а потом раздельно и громко. Разумеется, проводники ничего не поняли, но в ответ на мое заклинание из самого сердца долины с ревом примчался ветер, столь сильный и яростный, что завывания его эхом отдались в горах.
