Лэшер полностью

– Джулиен Мэйфейр, остерегайтесь подобных заявлений. Вы сами не знаете, на какой опасный путь вступили.

– Зато это знаете вы – так надо понимать?

В это мгновение новый поток воздуха распахнул двери, и яркий дневной свет, проникнув в церковь, осветил пыльные статуи и деревянную резьбу, разогнав по углам священные тени.

Собеседник мой подался назад, не сводя глаз с алтаря в дальнем конце церкви. Я чувствовал, что воздух вокруг становится все плотнее и сейчас очередной шквал ветра обрушится на этого человека. Я не сомневался, что удар собьет его с ног. Так оно и вышло. Агент ордена Таламаска растянулся на мраморном полу, однако быстро вскочил на ноги и, шатаясь, поспешно отошел от меня прочь. Кровь хлестала у него из носа, заливала рот и подбородок. Вытащив из кармана изящный носовой платок, он пытался остановить ее.

Но ветер еще не успокоился. По церкви прокатился приглушенный грохот, словно земля под ней содрогнулась.

Молодой человек бросился к выходу. Как только он исчез, ветер мгновенно стих. Воздух был вновь неподвижен, словно ничего не произошло. Церковные нефы погрузились в полумрак. Солнечные лучи проникали теперь лишь сквозь запыленные узкие окна.

Я вновь опустился на скамью и вперился взглядом в алтарь.

– Зачем ты это сделал, дух? – спросил я.

В тишине я различил беззвучный голос Лэшера:

– Я не позволю этим наглым ученым крутиться около тебя. Не хочу, чтобы они толкались около моих ведьм.

– Но они знают тебя, не так ли? Представители этого ордена не раз бывали в долине. И им известно, кто ты такой. Мой предок, Петир ван Абель…

– Да, они многое знают. Ну и что с того? Я же говорил, прошлое не имеет для нас никакого значения.

– Значит, знание не дает силы? Тогда почему ты прогнал этого ученого? Должен тебе сказать, дух, все это кажется мне на редкость подозрительным.

– Все, что я делаю, Джулиен, я делаю ради будущего. Только ради будущего.

– Следовательно, то, что мне удалось узнать, может помешать осуществлению твоих планов на будущее, – произнес я тоном утверждения, а не вопроса.

– Ты уже стар, Джулиен, и ты хорошо служил мне. Тебе предстоит послужить мне вновь. Я люблю тебя. Но я не позволю тебе иметь дело с этими людьми из Таламаски – ни сейчас, ни потом. И я не позволю им беспокоить Мэри-Бет и других моих ведьм.

– Но чего они хотят? Что их интересует? Старый профессор из Эдинбурга утверждал, они всего лишь любители древностей.

– Они отъявленные лжецы и негодяи. Говорят всем, что их интересует наука, и только наука. Но на самом деле этот орден хранит множество мрачных секретов и тщательно скрывает свои темные цели. Язнаю, в чем они заключаются. Я не позволю этим людям к тебе приблизиться.

– Получается, что ты знаешь о них столько же, сколько и они о тебе.

– Да. Они испытывают неодолимое влечение ко всему таинственному и сверхъестественному. Но, повторяю, это отъявленные лжецы и негодяи. Все свои знания они используют во имя получения собственных выгод. Так что ничего не открывай им. Помни мои слова. Эти люди хотят ввести тебя в заблуждение. Ты должен защитить от них свой клан.

Я кивнул и вышел из церкви. А потом отправился прямиком домой, поднялся в свой кабинет, открыл толстую конторскую книгу в кожаном переплете, ту самую, где была записана история моего семейства и Лэшера, и взялся за перо.

Дух, я не знаю, прочтешь ли ты когда-нибудь эти слова. Я не знаю, где ты сейчас – здесь, в этой комнате, или же рядом со своей драгоценной ведьмой. Я не знаю этого, но меня волнует совсем другое.

Если слова твои правдивы и ты действительно опасаешься странных ученых из Амстердама, если действительно хочешь, чтобы они оставили нас в покое, скажи, во имя Господа, зачем ты столь откровенно обнаружил перед одним из них свое могущество!

Зачем ты предоставил агенту этой загадочной организации неопровержимое доказательство своего существования и своей силы – силы, которую ты проявляешь так редко? Полагаю, тебе известно, что один из этих ученых недавно посетил долину Доннелейт и знания, которыми он обладает, глубоки и обширны. О, сколь велико твое наивное тщеславие, мой легкомысленный дух! Так или иначе, придет время – и я от тебя избавлюсь.

Написав эти строки, я захлопнул книгу.