Выслушав этот беззаботный лепет, я буквально лишился дара речи. Передо мной было дитя современной эпохи. Она сама не знала, что говорила. Да, стоило жить так долго, чтобы подивиться на этих молодых особ: на старшую, Карлотту, злобную и надменную святошу, и на это создание, столь же прелестное, сколь и пустоголовое. Подумать только, она видела духа своими глазами и при этом находила сложившуюся ситуацию всего лишь «ужасно забавной»! Мне казалось, я схожу с ума.
Хотя я жил в комфорте и роскоши и проводил дни в поисках новых удовольствий, предоставляемых современной эпохой, катаясь на автомобиле и слушая виктролу, будущее внушало мне ужас.
Я знал, что призрак несет с собой зло. Знал, что он способен на ложь. Знал, что хранимая нами тайна смертельно опасна. А еще я страшился неведомых ученых из Амстердама. Короткий разговор в церкви, состоявшийся у меня с одним из них, не раз приходил мне на память.
Как-то раз я получил письмо от старого профессора из Эдинбурга. В нем сообщалось, что агенты ордена Таламаска постоянно докучают ему, желая узнать содержание нашей переписки. Я немедленно написал ответное письмо, в котором потребовал тщательно скрывать от них все добытые нами сведения. Стремясь обеспечить молчание своего ученого корреспондента, я удвоил его денежное содержание. Профессор заверил, что непременно выполнит мои указания. У меня не было оснований питать какие-либо сомнения на этот счет.
Вы сами видите, Майкл, что образ действий этих странных ученых не имел никакого смысла. И поведение духа по отношению к ним тоже казалось нелепым. Почему тот человек в церкви произвел на меня столь зловещее впечатление? И с какой целью дух устроил представление, демонстрируя свою силу? Я чувствовал, все это неспроста. Возможно, конечно, духу просто нравилось дразнить этих людей. И все же подозревать его в подобном ребячестве было по меньшей мере странно.
На склоне своих дней я превратился в затворника и почти не покидал свою комнату в мансарде. Досуг мой немало скрашивало одно из самых выдающихся современных изобретений – переносная виктрола. Не могу описать словами, сколько наслаждения дарила мне возможность слушать музыку, когда и где заблагорассудится. Как приятно было выйти на лужайку вместе с виктролой и пластинками и, сидя в плетеном кресле, упиваться любимыми оперными ариями.
Да, это было восхитительно. И разумеется, пока звучала музыка, Лэшер не мог проникнуть в мое сознание. Впрочем, он и так все реже и реже предпринимал такие попытки.
Теперь гораздо больше удовольствия он находил в компании Мэри-Бет и Стеллы. Он был очень привязан к ним и не отдавал заметного предпочтения ни матери, ни дочери, черпая силу как у одной, так и у другой. Думаю, особое счастье он испытывал в те моменты, когда был близок одновременно с обеими.
Что до меня, то я нимало не нуждался в обществе Лэшера. У меня и так не оставалось времени для скуки. Все события своей долгой жизни я вносил в толстые конторские книги – их под кроватью скопилась целая стопка. К тому же у меня был любовник, Ричард Ллуэллин, чрезвычайно приятный молодой человек, готовый целовать следы моих ног. В лице Ричарда я имел неизменно внимательного и понимающего собеседника, которому, однако же, не доверил даже малой толики своих тайн – во имя его собственной безопасности.
Во всех прочих отношениях жизнь моя также была весьма насыщенной. В одном доме с нами жил мой племянник Клэй и Милли, дочь Реми. Собственные мои сыновья превратились в здоровых, крепких и умных мужчин. Они прикладывали все усилия на благо и процветание фирмы «Мэйфейр и Мэйфейр» и проявили немало сметки и благоразумия в управлении нашими семейными предприятиями.
Когда Карлотте исполнилось двенадцать, я предпринял попытку слегка поднять перед ней завесу тайны. Я поведал ей нашу семейную историю, показал некоторые книги – одним словом, сделал все, чтобы ее предостеречь. Я сообщил Карлотте, что ее младшая сестра унаследует магический изумруд и что именно Стелле предстоит стать любимицей призрака. Рассказал и о том, как хитер и ловок Лэшер, и о том, что он обладал плотью прежде, а ныне главное его желание – прийти в этот мир вновь.
Никогда не забуду, как отреагировала Карлотта на мой рассказ. Стоило мне умолкнуть, она обрушила на мою голову целый поток проклятий и бранных слов.
– Дьявол, колдун, грязный ведьмак, – вопила она. – Я всегда знала, что в этом проклятом доме скрывается зло. А теперь ты сам в этом признался.
Потом разъяренная девица заявила, что обратится к помощи католической церкви и уничтожит призрака «с благословения Христа, Пресвятой Девы и всех святых».
Между нами вспыхнул беспощадный словесный поединок.
– Ты что, не понимаешь, что все ухищрения твоей обожаемой церкви всего лишь иная форма колдовства? – вопил я.
