И вот, когда Эвелин приехала и мы с ней остались одни, я попросил ее взять с собой маленькую виктролу, держать ее в своей комнате и ни в коем случае никому не отдавать. О подарке я не стал рассказывать даже Ричарду, опасаясь, что тот все откроет Мэри-Бет, стоит ей как следует на него надавить.
– Возьми ее, – сказал я Эви. – И когда будешь возвращаться домой, всю дорогу напевай без умолку.
Я решил, что подобная предосторожность необходима на тот случай, если Лэшер сейчас обретается поблизости и увидит, как Эвелин увозит эту волшебную игрушку. Пение Эвелин не позволит ему постичь значение этого события. Как вы помните, я не раз убеждался на горьком опыте, что дух способен читать мысли.
Я чувствовал себя способным на отчаянные поступки.
Как только Эви вышла и ее звонкий голосок растаял где-то внизу, я покрутил ручку большой виктролы и вызвал Лэшера. Таким образом я рассчитывал помешать ему преследовать Эвелин.
Как только он явился, я обратился к нему с мольбой:
– Лэшер, прошу тебя, защити маленькую Эви. Ради меня, защити ее от всех обид и напастей. Не оставь это бедное дитя.
Несмотря на то что музыка отвлекала его, Лэшер выслушал меня с вниманием. Невидимый, он тяжелой поступью прошелся по комнате, так что картины, висевшие на стенах, задрожали, а безделушки, стоявшие на каминной полке, издали нестройный звон.
– Хорошо, Джулиен, – внезапно услышал я его голос.
И увидел его самого. Лэшер танцевал с самым беззаботным видом, ноги его летали по половицам, и, судя по скрипу, можно было подумать, что он обладает весом. На лице его играла улыбка. Ослепительная улыбка. В какой-то момент я горько пожалел, что так никогда и не сумел полюбить его.
«Наверное, Эви уже дома», – пронеслось у меня в голове.
Прошло несколько недель.
За это время все мы имели немало возможностей удостовериться, что Эви действительно предоставлена относительная свобода. Ричард частенько катал ее на автомобиле вместе со Стеллой. Каждое воскресенье Тобиас водил ее к мессе.
Эвелин навещала меня всякий раз, когда у нее возникало такое желание, причем, как правило, входила через парадную дверь. Однако бывали ночи, когда она предпочитала карабкаться по решетке и представала передо мной подобно бесстрашной маленькой богине. Ее отвага и страсть заставляли мою кровь закипать, пробуждая огонь желания. Часами мы лежали, сплетясь телами, целуя и лаская друг друга. Не чудо ли, что на склоне дней мне выпала участь стать искусным любовником для столь юного существа. Я открыл ей некоторые свои тайны, но далеко не все.
Не иначе как милостивый Бог послал мне этот дивный дар на прощание.
– Джулиен, я тебя люблю, – как-то раз сообщил хитроумный Лэшер, незваным появляясь в моей комнате. Без сомнения, он рассчитывал, что я заведу большую виктролу, так как в последнее время пристрастился к музыке. – С чего ты взял, что кто-то намерен причинить вред Эвелин? Зачем тебе эта девочка? Я тоже вижу будущее. Вижу далеко вперед. Мы сохраним все то, что приобрели.
Однажды вечером, когда Мэри-Бет вернулась домой, я усадил ее рядом и поклялся, что не открыл девочке ни одного важного секрета. А еще я попросил ее после моей смерти заботиться об Эвелин.
На глазах Мэри-Бет выступили слезы; за все эти годы мне лишь несколько раз доводилось видеть ее плачущей.
– Джулиен, я вижу, ты совсем не понимаешь меня, не понимаешь, на что направлены все мои усилия. Всю свою жизнь я из кожи вон лезла, чтобы сплотить нашу семью, сделать ее еще более могущественной, многочисленной и влиятельной.
Ночь проходила за ночью. Я лежал, вперившись взглядом в темноту. Потребности в сне я более не испытывал.
К этому времени я уже знал, что Эвелин носит под сердцем мое дитя. Господь беспощаден к старикам. Так же как и молодые, мы сгораем от любви и даже на пороге смерти способны оплодотворить юное лоно. Какое ужасное стечение обстоятельств! Но Эвелин, судя по всему, не догадывалась, что в ней зреет новая жизнь. Я же предпочитал молчать об этом.
