Когда я вернулся в свои апартаменты, Мэри-Бет была уже дома. Она спала на диване в гостиной, а Лэшер стоял рядом. На нем был старый костюм из сыромятной кожи, длинные темные волосы рассыпались по плечам. Давненько он не представал передо мной в подобном обличье. Увидев меня, он улыбнулся.
Лэшер был так красив и полон жизни, что несколько мгновений я лишь молча смотрел на него, не в состоянии вымолвить ни слова. Бесспорно, он заметил, какое впечатление произвел на меня, и это доставило ему удовольствие. Впитывая мое восхищение, он расцветал, и облик его с каждой секундой становился все более ярким и отчетливым.
— Ты вообразил, что обладаешь знанием, — произнес он, и я заметил, что губы его шевелятся. — Но на самом деле не знаешь ничего. И я должен вновь напомнить тебе о том, что будущее — это все.
— Ты вовсе не великий дух, — отрезал я. — Ты лишился ореола тайны. И я обязан рассказать об этом всем членам семьи.
— Этим ты введешь их в заблуждение. Их будущее находится в моих руках. А мое будущее зависит от них. И это главное, о чем ты должен помнить всегда. Ты всегда отличался умом и сообразительностью. Надеюсь, эти качества не изменят тебе и на этот раз.
Я ничего не ответил. То, что Лэшер так долго сохраняет видимое обличье, привело меня в изумление.
— Значит, святой восстал против Господа? — спросил я.
— Не приставай ко мне с этими глупыми сказками. Все это чушь, не достойная внимания. Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь был одним из вас? Надо быть полным идиотом, чтобы вообразить такое. Когда я вновь обрету плоть, я… — И он многозначительно смолк, решив не произносить вслух свои угрозы. — Ты нужен мне, Джулиен, — добавил он с детской непосредственностью. — Знай, дитя, которое носит в утробе Мэри-Бет, никогда не станет ведьмой. Это самая обычная девочка, столь же ограниченная и недалекая, как твоя сестра Кэтрин и даже ваша мать, Маргарита. Новая ведьма может появиться на свет лишь с твоей помощью.
— Значит, ты хочешь вновь заключить со мной сделку, — сказал я с глубоким вздохом. — Хочешь, чтобы я совокупился с собственной дочерью.
Однако ответа не последовало. Силы его были на исходе, и он стремительно таял. Мэри-Бет так и не проснулась, она тихо лежала под одеялом, и темные ее волосы, рассыпавшись по подушке, блестели в свете настольной лампы.
— Но тот ребенок, которого она носит сейчас, — он благополучно появится на свет? — торопливо спросил я.
— Да. Наберись терпения и жди. Вместе с Мэри-Бет вы произведете на свет великую ведьму.
— Еще более сильную, чем сама Мэри-Бет?
— Нет, Мэри-Бет останется величайшей из всех ведьм, — произнес дух, и на этот раз голос его обрел звучность. — Она уступает лишь тебе, Джулиен.
Майкл, то был момент моего величайшего торжества. Я узнал о нем так много. Теперь мне было известно и его имя, и его история. Более того, я знал, что в жилах его течет кровь нашего рода. Однако большего мне не дано было узнать.
Эшлер. Это имя давало ключ к разгадке. Но являлся ли наш семейный демон Эшлером, и если да, то каким именно из упомянутых в книгах профессора? Самым первым или одним из тех, что появились позднее?
На следующее утро я в одиночестве покинул Эдинбург, оставив для Мэри-Бет короткую записку, и вновь отправился на север, в Доннелейт. Как и в прошлый раз, от Даркирка пришлось продолжать путь верхом. Разумеется, я понимал, что слишком стар для таких приключений и, отправляясь в горы без сопровождающих, поступаю по меньшей мере безрассудно. Однако недавние мои открытия заставляли меня совершать безумства.
Я вновь осмотрел развалины собора, освещенные пробивавшимися из-за облаков лучами холодного горного солнца. Потом отправился к каменному кругу.
Стоя возле древних камней, я позвал его, а потом принялся осыпать проклятиями.
— Возвращайся в ад, святой Эшлер! — кричал я. — Таково твое настоящее имя. А сам ты не кто иной, как человек из плоти и крови, человек, сумевший добиться поклонения других людей. А потом ты стал демоном зла, который мучает и терзает нас.
Эхо разнесло мой голос по всей долине. Но я по-прежнему был один. Дух даже не удостоил меня ответом. Но, стоя в центре каменного круга, я внезапно покачнулся, словно получив удар. Это могло означать только одно: дух входил в мою плоть.
— Нет, не смей! Убирайся в ад! — что есть мочи завопил я, падая в траву.
Неожиданно поднявшийся ветер, засвистев в ушах, казалось, унес прочь весь окружающий мир…
Я очнулся лишь ночью, в темноте. Все тело было покрыто синяками, а одежда разорвана в клочья. Судя по всему, дух, приняв мое обличье, впал в неистовство и пустился, что называется, во все тяжкие. И он посмел совершить такое здесь, в этом месте!
Я сидел среди безучастных камней, не имея понятия, куда делась моя лошадь и как мне выбраться из этой проклятой долины. Не скрою, в эти мгновения мною овладел страх за собственную жизнь. Наконец я поднялся. Ноги отказывались мне подчиняться. И тут я осознал, что кто-то держит меня за плечи.
