Задумался над тем, почему назвал своё тело братом. Ведь это же я и есть! Или человек, уснувший мёртвым сном и неподвижно лежащий сейчас на каменном постаменте, уже не я? Душа Сергея Лешанова, то есть моя душа вселилась в Лешего. Кто теперь я? И кто для меня тот, кто лежит передо мной? Непростой философский вопрос. Смог бы на него ответить священник? Не знаю. А если у меня получится разбудить и излечить это тело, проснётся ли в нем человеческая душа? Или она вернётся из сущности Лешего в своё родное тело? Возникает другой вопрос, а захочу ли я этого? Ведь в обличии Лешего мне очень комфортно и ничего не грозит - ни арктический холод, ни испепеляющая жара, ни болезни, ни смертоносные пули. Ну, в самом деле, как можно застрелить тот же ветер, а тем более, безликий дух? Ладно, не стоит сейчас заморачиваться, буду решать проблемы по мере их поступления! Ещё раз посмотрел на дорогое мне тело, верой и правдой служившее Сергею Лешанову долгие годы, и улыбнулся.
- Серёга, всё будет хорошо! – уверенно произнёс Леший. – Мы с тобой, братишка, обязательно победим! И, конечно же, разберёмся в непростом вопросе, родственные мы души или одна личность!
Я снова обернулся безликим духом и через несколько секунд оказался возле отвесной скалы напротив входа в пещеру. Памятью Лешего я знал, что обычный человек вряд ли сможет взобраться на этот холм, разве что поднимется сюда на вертолёте, но на вершине холма стоял вековой лес, и винтокрылой машине просто негде приземлиться. А вокруг на несколько километров простираются непролазные болота. Поэтому вероятность того, чтобы какие-то альпинисты попытаются штурмовать эти отвесные скалы, практически равна нулю. Тем не менее, помня поговорку о том, что бережённого Бог бережёт, я выбрал под скалой подходящий по размерам валун, захватил его силовым полем, поднял на нужную высоту и наглухо закупорил вход в пещеру. Даже если предположить, что именно в это место будет организована экспедиция альпинистов, и кто-то из этих отважных ребят сможет добраться до входа в мою пещеру, без тяжёлой специальной техники они не смогут удалить этот валун. В общем, перестраховался.
Сделав круг почёта над холмом, внутри которого покоился безмятежным сном мой земной брат Сергей Николаевич Лешанов, я стремительно отправился в обратную дорогу, к тому самому пруду, где, как мне казалось, продолжают безмятежно купаться и загорать три русалки, принявшие облик молодых симпатичных обнажённых нимф. В конце концов, с момента близкого общения с Мариной прошло довольно много времени, и я соскучился по обществу прекрасных дам, а также по их ласкам.
Интуиция меня не подвела, девчата никуда не торопились и по-прежнему отдыхали на берегу пруда. Я приземлился в 20 метрах от них, обернулся в себя любимого, громко поздоровался, на случай, если дамы надумают прикрыть свои прелести, и решительно направился к ним.
- Ой, мужчинка! Какой хорошенький! Военный! Настоящий полковник! Иди скорее к нам, касатик! – наперебой откликнулись прекрасные нимфы, вскочив со своих пляжных кушеток и обратив взоры в мою сторону.
- Ну да, зачем им закрывать такую прелесть! – мелькнула у меня весёлая мысль после того, как я понял, что никто из них не собирается хотя бы накинуть на себя лёгкий пляжный халатик, а вслух произнёс. – Это вам, милые дамы!
И вручил каждой нимфе по букету душистых полевых цветов. Восторженный визг, благодарные объятия, жаркие поцелуи… В итоге три часа в обществе прекрасных валькирий пролетели незаметно, более того, все три попросили забрать их с собой к моему новому месту службы. По их мнению, подобные пруды, озёра, реки и прочие водоёмы наверняка должны быть и в той самой Минусинской долине, куда меня отправил для прохождения дальнейшей службы лесовик Прохор. С этим трудно было поспорить, ибо всем известно, что в Сибири вода имеется в достаточном количестве, и я пообещал дамам, что, как только войду в курс дела на новом месте, так сразу же и вернусь за ними и заберу их с собой. На том мы и распрощались.
