А следующим делом, которое я решил не откладывать в долгий ящик, стало изъятие ценностей из всех схронов начальника тюрьмы. Благо, что я прекрасно знал самые потаённые мысли этиго мздоимца, в том числе мне было ведомо, где он хранил всё нажитое непосильным трудом. И, понятное дело, там были припрятаны не «три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая… три… куртки»… В своём шикарном трёхэтажном особняке начальник тюрьмы почти не хранил ценностей. Леший, превратившись в безликий дух, изъял из единственного тайника этого дома сущую мелочь – шкатулку с драгоценностями килограмма на два и чуть более ста тысяч долларов. В прикроватной тумбочке жены этого господина лежали две пачки разными купюрами суммарно около 80 тысяч рублей. Видимо, взяточник отдавал супруге свою офицерскую зарплату ей на булавки, а на трюмо обнаружилась небольшая шкатулка с женскими украшениями. Конечно же, я проявил благородство, и не стал экспроприировать, ни эти карманные деньги, ни скромные брюлики, подаренные даме на дни рождения и на 8 марта.
Потом настала очередь схронов. Вот здесь никаким благородством с моей стороны уже не пахло - я выгреб всё подчистую. Шесть стеклянных трёхлитровых банок с валютой, тщательно упакованные в плотные полиэтиленовые мешки два кейса с такой же денежкой, три железных коробки из-под импортного печенья, но вместо вкусной выпечки в них хранились старинные золотые монеты и драгоценные камни. Ну, а что, пока покровитель воров шёл по служебной лестнице и получал очередные звёздочки на погоны, его благосостояние росло из месяца в месяц, вот он за пару десятков лет и превратился почти в графа Монте-Кристо местного разлива. Конечно же, богатство того и другого было несопоставимо, но всё же…
Я даже не стал вскрывать все эти банки, коробки и кейсы, мне итак было известно из мыслей теперь уже нищего начальника тюрьмы, что если всё изъятое обратить в доллары, то получится нехилая сумма примерно в 10 миллионов долларов. Понятное дело, что ни я, ни Леший не владели информацией о стоимости старинных монет и драгоценных камней, поэтому я просто поверил «на слово» мыслям обладателя всех этих ценностей. Ну да, теперь уже бывшего обладателя.
В реальном мире была глубокая ночь, да ещё с неба срывался то мелкий дождь, то снег, в общем, мне даже не пришлось закрывать невидимым силовым полем все эти упаковки с валютой и прочими ценностями. Я просто поднимал на сотню метров банки, кейсы и коробки, летел в сторону пруда и там вручал всё это на временное хранение своим подружкам-русалкам.
- Девчонки, пока я таскаю сюда все эти ценности, можете открыть шкатулку и взять из неё всё, что приглянется каждой из вас, - обратился я к русалкам.
- Так-то нам ничего из этого не нужно, - весело ответила одна из моих новых подружек, - но раз кавалер предлагает, то почему бы не украсить себя с головы до хвоста красивыми побрякушками и не порадовать нашего мужчинку своим шикарным видом.
Сначала у меня была мысль припрятать всё это добро в пещеру, где покоится до лучших времён мой материальный брат Сергей, но потом решил, что не стоит беспокоить его сон такими пустяками. Тем более, что у Лешего имелось на примете большое количество надёжных мест, куда ещё не ступала нога человека и вряд ли когда-нибудь ступит. А когда я закончил изымать валюту и драгоценности из дома начальника тюрьмы, пришла мысль и о двух его замах. Вернее, об их схронах и тайниках. Ну да, проделывать тёмные делишки в одиночку начальник тюрьмы не мог, а вот с его подельниками-замами всё было поставлено на широкую ногу. И когда эта падкая на подношения зеков троица проходила мимо моей камеры, я легко прочитал их мысли, поэтому прекрасно знал, где находится всё то, что припрятали начальник тюрьмы и его заместители.
Ещё примерно полчаса у меня ушло на то, чтобы почистить и заначки двух замов. Конечно же, «улов» оказался намного скромнее того, что я изъял у начальника тюрьмы, но примерно полтора миллиона баксов, как мне показалось, тоже не будут лишними для Лешего и его друзей. А то, что друзья у него появятся, я нисколько не сомневался. Вот, например, я уже обзавёлся гаремом из трёх русалок, которые вызвались последовать за Лешим к его новому месту службы в Сибирь. Ага, как когда-то жёны декабристов поехали за своими мужьями-смутьянами. И ещё мне почему-то казалось, что я подружусь с тем самым лесничим, в помощь которому меня и определил лесовик Прохор.
