Только я собрался оттащить свое трухлявое приобретение в сторону, как заметил что-то в глубине кучи тряпья. Там лежал парень. Имя? Неизвестно. Он был бледен, словно полотно, покрыт холодным потом, и дышал с трудом. Жизнь едва теплилась в этом изможденном теле.
Не раздумывая, я осторожно уложил парня на только что отремонтированную телегу. Не как труп, а как драгоценную ношу, требующую бережного отношения. Скорая помощь? Здесь не было никаких пластиковых чемоданчиков с надписью «Реанимация», да и диспетчерская служба отсутствовала, как класс. Но бросить парня здесь, на свалке, означало обречь его на верную смерть. Я как фельдшер сделать этого категорически не мог!
«Куда везти?» – подумал я, оглядываясь по сторонам. В голове не было ни одной здравой мысли. Что он вообще мог тут сделать?
Справочная? Нет, здесь не было телефонных будок и информационных бюро. Оставались только Стражи. Может, они что-то подскажут.
Рискуя навлечь на себя гнев блюстителей порядка, я подкатил телегу к воротам. Стражи, увидев меня и умирающего парня, нахмурились, но выслушали. К удивлению, моя небольшая, но уже заметная репутация сыграла свою роль. Стражи направили мою ношу в Храм. Там, говорили они, есть монахи-клерики, обладающие даром исцеления.
Храм возвышался над городом, словно маяк надежды в море отчаяния. Высокие, остроконечные шпили, устремленные в небо, казались пронзающими тучи греха и скорби. Стены, сложенные из светлого камня, украшали витражи с изображениями святых и героев. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием свечей и тихим пением монахов.
Жрец, облаченный в белые одеяния, внимательно осмотрел парня. Он мог спасти его, но за деньги… И немалые. Я, не раздумывая, согласился. Цена вопроса сейчас была несущественной. Жизнь парня стоила больше любых тайлеров.
В этот момент, парень едва пришел в сознание и прошептал несколько слов, едва слышно: «Сестра… Дома…»
Стражи, словно сорвавшиеся с привязи гончие, метнулись вглубь городских лабиринтов. В их глазах вспыхнуло узнавание, отточенное годами службы. Его скупые описания – обрывки фраз, как ключи к потайным дверям – мгновенно выстроили в их сознании карту местности. Они не просто стражники, они – плоть и кровь этого города, его живые артерии. Каждый закоулок, каждый переулок, каждый обветшалый фасад был им знаком, как собственные ладони. Несколько слов о кривых улочках, запахе специй и старой колокольне – и их лица озарились пониманием. Они знали, куда бежать, в какое забытое место ведет эта хрупкая нить надежды. Я бросился вслед за стражами, чувствуя, как биение сердца отзывается эхом в моей груди.
Дом, куда они примчались, был ничем не примечательным. Обветшалая лачуга, прижавшаяся к задворкам города. У дверей сидела маленькая гномка, испуганно глядя на приближающихся. Она пояснила, что происходит: у парня есть названная сестра, которая тоже заболела.
Я понял: теперь это моя проблема.
