Жрец, облаченный в белые одеяния, внимательно осмотрел парня. Он мог спасти его, но за деньги… И немалые. Я, не раздумывая, согласился. Цена вопроса сейчас была несущественной. Жизнь парня стоила больше любых тайлеров.
В этот момент, парень едва пришел в сознание и прошептал несколько слов, едва слышно: «Сестра… Дома…»
Стражи, словно сорвавшиеся с привязи гончие, метнулись вглубь городских лабиринтов. В их глазах вспыхнуло узнавание, отточенное годами службы. Его скупые описания — обрывки фраз, как ключи к потайным дверям — мгновенно выстроили в их сознании карту местности. Они не просто стражники, они — плоть и кровь этого города, его живые артерии. Каждый закоулок, каждый переулок, каждый обветшалый фасад был им знаком, как собственные ладони. Несколько слов о кривых улочках, запахе специй и старой колокольне — и их лица озарились пониманием. Они знали, куда бежать, в какое забытое место ведет эта хрупкая нить надежды. Я бросился вслед за стражами, чувствуя, как биение сердца отзывается эхом в моей груди.
Дом, куда они примчались, был ничем не примечательным. Обветшалая лачуга, прижавшаяся к задворкам города. У дверей сидела маленькая гномка, испуганно глядя на приближающихся. Она пояснила, что происходит: у парня есть названная сестра, которая тоже заболела.
Я понял: теперь это моя проблема.
Зашибись. Спасатель человечества из меня, конечно, так себе… Но, я сделаю все возможное и невозможное. Помирать, но только не в мою смену. Руки в ноги и «по зеленой», в смысле я за поводьями, а впереди меня едут рысью стражники. По узким улочкам средневекового города Панагрина, то еще приключение. Чтобы как можно скорее доставить еще одну больную в Храма. Жрец долго осматривал девушку и вынес неутешительный приговор: болезнь заразна, и если не предпринять мер, то будет эпидемия.
— Вся ответственность на тебе, — сказал Жрец.
Я похолодел. Вся ответственность на мне? Как обычно, ничего нового, что в реале в карете скорой помощи, что здесь на каменном полу храма. Ппц!
Жрец добавил, что за скромное вознаграждение они спасут невинные души. Цена? Пятьдесят тайлеров сейчас.
— Нет денег, — выдохнул я, обессилев.
— Мы подождем, — ответил Жрец, — три дня. Потом нужно будет вернуть пятьдесят тайлеров за каждого и еще пятьдесят за каждый день.
Офигеть, похлеще наших микрозаймщиков! Стражи вмешались и уговорили Жреца отсрочить выплату. Еще на три дня. Где взять деньги?
«Где выход?» — пронеслось в голове у меня. Как говорил мой препод по анатомии, выход есть всегда. Даже если вас сожрали, у вас всегда два выхода.
Карамелька — это запасной выход. Придется упариться на зубатке! Но это потом. Сейчас главное — спасти подростков!
Таймер неумолимо отсчитал последние секунды. Время вышло! Пора в гостиницу, вытряхнуть все лишнее из походной сумки и подготовиться к настоящей работе.
Слухи не врали. Во всех городах, деревнях и даже самых отдаленных селах открылись порталы, мерцающие порталы, словно миражи, отправлявшие всех желающих прямиком на Залив Северной Зубатки. Телепорт был бесплатным, словно подарок судьбы. Для игроков это была отличная возможность заработать, особенно для новичков, но и матерые волки не упускали шанс сорвать куш. Для местных же это был способ заготовить продовольствие на долгую и суровую зиму.
И вот я на берегу.
Картина, представшая перед глазами, поражала воображение. Цвет моря был молочным, словно его разбавили сотнями литров свежего молока. Это молоки зубатки окрасили воду, превратив залив в густую, питательную кашу. На побережье выстроились вереницы навесов, где местные жители с удовольствием скупали рыбу и ее запчасти. Тут же, под открытым небом, шла бойкая торговля: зубатку разделывали, готовили на углях, варили в огромных котлах, жарили на вертелах. Запах был сумасшедший, смесь копченой рыбы, морской соли, специй и дыма — пьянящий аромат труда и праздника.
В ста метрах от берега, на одинаковом расстоянии друг от друга, выстроились стационарные пункты охраны. Местные стражи и игроки-добровольцы бдительно следили за порядком. Народу было полно. Кто-то, только что выбравшись из моря, спешил продать свой улов, кто-то активно торговался, выбивая себе лучшую цену, а кто-то просто слонялся без дела, слушая песни, доносившиеся со сцены, установленной прямо на пляже. Праздник и тяжелый труд шли рука об руку, переплетаясь в едином ритме.
