Ужин с членами совета прошел прекрасно. Если бы кто-нибудь сказал ему, что он хорошо проведет время за столом в компании политиков, он бы назвал это полной ерундой. Но к своему величайшему удивлению обнаружил, что ему с ними хорошо. Приятно было оказаться в компании уверенных в себе людей, испытывающих непреодолимую тягу к интеллектуальным разговорам и спорам. По сути дела, ему показалось, что он провел время даже лучше Джиллиан.
Но суть заключалась в другом, и, очевидно, сам Майкл приложил к этому руку. Пожалуй, он очень старался хорошо провести время. Не только ради политических амбиций Джиллиан, но потому что сам в этом нуждался. Чтобы успокоиться. Выбросить все из головы.
Как бы то ни было, ему это помогло. Ему было спокойней, чем всю неделю, когда его всякий раз охватывала дрожь при мысли о странных вещах, которые он видел - или считал, что видел, - но он тогда напоминал себе, что на то существуют психиатры. Если бы люди время от времени не съезжали с катушек, то психоаналитики оказались бы без работы. Самой лучшей новостью из всех - больше всего его успокоившей - было то, что с самого пробуждения в это утро он не видел ничего экстраординарного. Не видел, не слышал, не чувствовал. Ни попкорна, ни яблочного пирога с корицей. Ничего подобного.
Он поправится. На это уйдет какое-то время, но если он научится владеть собой и обретет уверенность, с ним все будет в порядке. В этом ему очень поможет Джиллиан. Даже одного ее вида сегодня вечером - того, как она сияла, как лучились ее смеющиеся глаза - было достаточно, чтобы пустота в нем начала заполняться. А сейчас, лежа перед телевизором, он почувствовал, как у него тяжелеют веки и его охватывает усыпляющая усталость.
Посреди этих мыслей Майкл отключился под взглядом небритого Богарта с телеэкрана.
Во сне он едет по Старой Двенадцатой дороге. Фары машины пронзают темноту впереди. Дорога сворачивает налево, потом направо и снова налево. За каждым поворотом его спящее сознание ждет встречи с ней, маленькой заблудившейся девочкой, белокурым ангелом, выхваченным из темноты светом фар. При каждом повороте он ощущает пугающую определенность, безоговорочную уверенность в том, что на этот раз не сможет вовремя отвернуть, чтобы ее не сбить. Что машина ударит ее, затянет под колеса, раздробит кости и, проехав по ней, оставит после себя лишь окровавленное, бесформенное месиво.
Он слышит шуршание шин по дороге. И как ни странно, чует запах сладкой ваты.
«Д'Артаньян», - шепчет рядом с ним тоненький голосок.
Ему нечего бояться. Она здесь, в машине, на сиденье рядом с ним. Он продолжает вести машину, минуя темные повороты. Свет фар разгоняет ночные тени, и теперь ему дышится легче. Она смотрит перед собой широко открытыми скорбными глазами.
«Попробуй найди меня», - шепчет она.
«Что за имя такое, Скутер?» - невпопад спрашивает он. Ему все равно. Он рад, что не убил ее. Что на следующем повороте не почувствует удара переднего бампера автомобиля о ее плоть и кости.
«Скутер, - говорит она ему, по-детски дернув плечами. - Это от Скузен. Хилли никак не могла произнести „Сьюзен“».
Он моргает. Машину заполняют ароматы ужина на День благодарения - индейки с подливкой, сладкого картофеля и колбасного фарша Заблудившаяся девочка - Сьюзен - исчезает.
Его взгляд вновь падает на дорогу впереди - и он резко выворачивает руль вправо как раз вовремя, чтобы избежать столкновения с обнаружившимся впереди громадным деревом с раздвоенным стволом. Визжат шины, и машина на всем ходу резко заворачивает. И он видит ее. Выхваченную из темноты светом фар. Впавшую в ступор. Так называли его кролики из «Уотершипских холмов» [6] - этот паралич, который происходит с ними, когда они попадают в свет фар. Ступор. Девочка впала в ступор.
Бампер ударяет ее в грудь. Ее тело перегибается пополам, а голова с влажным звуком валится на капот. Майкл с воплем отпускает рулевое колесо и в тот же момент понимает, что хочет умереть.
– О-о…- С его губ слетел легкий вздох, когда он вдруг проснулся на диване, ощутив, как бешено колотится сердце.
Майкл долго смотрел на экран телевизора, ничего не понимая. Наконец он узнал Джорджа Си Скотта, но фильм был черно-белым, и вряд ли он видел его раньше. Где же «Африканская королева»? Пока он размышлял на эту тему, в его памяти стали возникать обрывки последнего сна, и он с трудом перевел дыхание. Грудь его разрывалась от печали, но постепенно боль утихала. Обрывки кошмара уже растворялись, теряясь в глубинах подсознания, куда в свое время отправляются все грезы. Майкл всегда считал это ужасной потерей - то, как при пробуждении исчезают причудливые картины сновидений.