Голые деревья, разрезая клочья тумана, пропахшего кровью из луж, устремляли похожие на иглы ветки к небу. Она тоже была голая и не могла найти свою одежду. Когда успела раздеться?
Смех то приближался, то отдалялся, и она впадала в панику, опасаясь, что тот, кому он принадлежит, увидит ее без одежды. А может, он смеется над ней?
Ноги утопали в размякшей грязи, перемешивая землю с кровью, и она с ужасом поняла, что это ее женская кровь, текущая тонкой струйкой по ногам.
Смех прекратился, и она услышала знакомый голос, но его хозяина она по-прежнему не могла вспомнить. Он прошептал ее имя, а затем взорвался новым приступом хохота.
Рина проснулась среди ночи. Плотно обхватила себя руками и подтянула колени к груди.
Ей казалось, что вся комната пропиталась железным запахом из сна. Страх не отпускал ее, хоть умом она и понимала, что это всего лишь сон.
Она глянула в окно. Ей показалось, что кто-то заглядывает к ней.
Резко соскочив с кровати, она быстро забежала в ванную и захлопнула за собой дверь. Отдышалась. Потом умылась, накинула выданный отелем халат и быстро вышла из номера, зажмурившись от теплого желтого света в коридоре.
Не задумываясь о том, сколько времени и что она делает, Рина постучалась в соседнюю дверь, надеясь, что Антон ее услышит. У нее закончилась выпивка, и она надеялась, что он поделится с ней хоть чем-нибудь.
Не дождавшись реакции и постучав еще раз, Рина поняла, что делает глупость, пытаясь разбудить соседа среди ночи. Не найдя в себе смелости вернуться в номер – одна мысль об этом вгоняла ее в страх, – она пошла вниз.
Катя дремала на своем месте, но Рина прошла мимо, направляясь в гостиную, освещенную одним лишь лунным светом да тлеющими угольками в камине. Она села в кресло Крайста и обняла себя, подтянув колени к груди.
Неужели это и правда был Вадим? Неужели мама права? Неужели она такая тупая, что доверилась не тем людям? Неужели так можно поступить с человеком? Неужели она так и умрет, не найдя ответов? Может, действительно проще умереть и не беспокоиться о неразрешенных вопросах?
По щекам потекли слезы, и она уже не могла различить мутным взором угольки из камина – вместо этого перед глазами заплясали колючие образы из снов, где она, потерявшись, бродила в одиночестве.
Она плакала, обнимая себя и стараясь восполнить хоть каплю внутренней теплоты, но становилось только холоднее. Темно-синий свет луны, проникающий через панорамное окно, не давал уюта, а наоборот, отнимал его у заставленной мягкой мебелью гостиной.
Рина подняла глаза на пейзаж за окнами и отчетливо почувствовала, насколько же она чужая в этих местах. Все они – люди – чужие здесь, и на месте сконструированного ими отеля должны быть только ледяной камень, снег и больше ничего.
Она будто всем телом прочувствовала эту мысль и задрожала. Горы в этом синем цвете больше не были красивыми, а деревья – романтичными. Все стало острым, холодным и недружелюбным. Захотелось зажмуриться, чтобы ничего не видеть.
– Рина, – чей-то голос звучал из темноты, – Рина!
Она с трудом разлепила глаза и увидела лицо Кати, склонившейся над креслом, где она уснула ночью.
Встрепенувшись, Рина села ровнее, хотя Кате наверняка было очевидно, что она здесь давно.
– Простите! – промямлила Рина, протирая глаза, которые болели, будто в них песка насыпали. – Я случайно здесь уснула. Сейчас уйду.
Катя мягко улыбнулась ей и выпрямилась, возвышаясь над креслом, с очень понимающим видом, который даже немного коробил: уж слишком многое могло за этим скрываться.
– Вы так мало отдыхаете, – вздохнула администраторка. – У вас глаза сильно покраснели и опухли, надо обязательно хорошо выспаться и приложить чайные пакетики.
Рина, постанывая от боли в затекшей спине, оперлась руками о подлокотники кресла и встала, пытаясь выпрямиться.
– Да, мне надо наверх…
– У вас занятие через полчаса, – перебила ее Катя.
Рина растерялась, не зная, как сказать, что меньше всего сейчас она хочет общаться с группой. Но было стыдно признаваться в своей слабости, и она тихонько промямлила:
– Тогда я останусь.
Катя улыбнулась и покачала головой.
– Не говорите глупостей, это вы со сна. Идите наверх и хорошенько отоспитесь, а я предупрежу мистера Дерри, что вас не будет.
Рина посмотрела на Катю и постаралась вложить в этот взгляд всю благодарность, которая в этот момент поднялась в ее душе. После ночи в гостиной она и правда чувствовала себя отвратительно.
Катя кивнула и развернулась, чтобы уйти обратно на ресепшен, но Рина внезапно остановила ее, окликнув:
– Катя! А сколько лет этому отелю?
Девушка посмотрела на нее удивленно, явно не понимая, откуда такой интерес, на мгновение замерла, считая на пальцах, а затем все же ответила:
– Семь. Сначала построили только главное здание, потом спа-зону, а уже после свадьбы Лесового его жена, Вероника, убедила директора, что нужно увеличивать туристический поток в долину и для этого построить летние домики. Тогда же я начала здесь сезонно работать.
Солнце еще не встало, и Рина все еще чувствовала себя неуютно рядом с окнами, в которых виднелись такие недружелюбные нынче горы.
