Рина поморщилась и отвернулась. Да что эта женщина знала о ее мотивах и потребностях! Почему-то все эти «мамочки» видели в ней грустного ребенка, но никто не замечал, какой взрослой она стала, встретившись со смертью. И она не обязана ни демонстрировать это, ни раскрывать душу всем подряд только потому, что мама с папой заплатили много денег. Это их прихоть, не ее. И пусть Лариса сто раз права, говоря, что все они нуждались в помощи, но только им выбирать, от кого, как и когда эту помощь принимать. Рина не чувствовала в себе сил раскрываться и выуживать из подсознания воспоминания о самых страшных днях в своей жизни. Она справилась тогда сама, нашла выход сама, и только она сама сможет забыть это. Пусть Крайст занимается ее алкогольной зависимостью, если это всех так волнует, но дальше… дальше лезть никому нельзя, если только она сама не подпустит ближе.
Ее затрясло мелкой дрожью от напряжения, и Лариса увидела это.
– Дорогая, – сказала она мягко, – я лишь хочу объяснить, что ты не одна. Ты с нами, под присмотром Крайста. Он прекрасный психолог и очень тонко чувствует людей. Я еще не встречала таких.
Рина, не поворачиваясь, едва заметно усмехнулась. Она видела, какой эффект Крайст производит на группу, и сама каждый раз подпадала под его обаяние, но вместе с тем она отчетливо понимала, что не сможет выложить ему то, что скопилось внутри. Не потому, что он плохой тренер или человек, – просто он не годился на эту роль.
Вместе с тем Рина была благодарна Ларисе за участие. Она единственная из всех пришла поинтересоваться, что случилось, и это уже делало ее гораздо ближе в глазах Рины, пусть она не могла принять все ее слова.
– Крайст – волшебный человек, – сказала Рина, в нерешительности поворачиваясь. – Но есть вещи, которые даже волшебникам не под силу. Я брошу пить, как станет полегче.
Лариса усмехнулась.
– Как тебе угодно. Ешь пирожные!
Рина видела, что Лариса ей не поверила, но не посчитала нужным убеждать ее. Она взяла одно пирожное из вазы: оно оказалось очень вкусным – как раз то, что нужно, чтобы зафиналить непростой разговор.
Лариса принялась за свой чай и тоже съела пару-тройку профитролей, ведя с Риной непринужденную беседу ни о чем.
– Нас сегодня было совсем мало, – с ноткой сожаления в голосе сказала Лариса, допивая свой чай. – Не было ни тебя, ни Натальи. Я заглянула к ней до того, как отправиться к тебе, но ее нет в номере. Даже трубку не берет.
Она пожала плечами и посмотрела в окно, подставляя лицо солнечному свету.
– Впрочем, не удивительно, – продолжила она после недолгой паузы. – Погода прекрасная, я в восторге от здешней зимы: не такая суровая, как в моем родном Иркутске или в Новосибирске, но по сравнению с Москвой – просто сказка.
Рина улыбнулась и кивнула.
– Да, можно целый день на улице провести.
– Вот, наверное, Наталья и предпочла нам прогулку, – сказала Лариса, отставляя пустую чашку на столик у кресла и поднимаясь. – Хотя не представляю, зачем выходить так рано – мы же встречаемся ни свет ни заря специально, чтобы днем можно было выполнять домашнее задание и гулять… Ну ей виднее.
Еще раз заверив Рину, что готова оказать любую человеческую поддержку, если потребуется, Лариса распрощалась и ушла, напомнив, что с радостью продолжит болтовню за ужином. Рина приветливо улыбнулась, но не стала ничего обещать: она вовремя вспомнила, что хотела провести время с соседом, и это правда было куда интереснее, чем ужинать в компании группы, а особенно Елизаветы.
Ополаскивая чашки после чаепития, она думала, что отсутствие Натальи на занятии утром удивительно. Это ведь Рина была белой вороной, а у Натальи вроде как не было никаких причин пропускать встречу. Если только она не отправилась в ранний поход, например, с организованной группой вместе с Дашей и Юлей, которые собирались на Голубые озера на целый день. Или же она предпочла провести время с Сергеем, что было вполне логично – сама Рина сделала бы так же, наверняка они уже помирились.
Вечер наступил неожиданно: солнце закатилось за горы, Рина даже не успела запланировать прогулку, разве что вышла на воздух покурить.
Она с удивлением заметила, что в отеле как-то неспокойно: персонал во главе с Данилом и Катей шныряет туда-сюда по этажам, перетаскивая что-то в ресторан, совсем позабыв про ресепшен и все остальное. На лицах постояльцев читалось предвкушение, казалось, только Рина не в курсе, что происходит.
Она не ожидала встретить Антона с сигаретой на крыльце, но была искренне обрадована этой встречей. В свете вечерних огней железяки на его лице стали заметнее.
– Привет! – поздоровалась она, подходя к нему и чиркая зажигалкой. – Нечасто тебя здесь можно увидеть.
Антон пожал плечами и затянулся.
– Ага. Горничная попросила меньше курить в номере, потому что это портит комнату. И правда, там воняет, как в сарае.
Рина хохотнула и взяла на заметку как можно лучше проветрить у себя, чтобы не пришлось краснеть перед персоналом. Вряд ли ее попросят так же любезно.
– Уговор в силе? – спросила она с улыбкой.
Антон приподнял одну бровь.
– Какой?
