На этот вопрос он и вовсе не стал отвечать. И по всему его виду было ясно, что он уже тяготится ее присутствием.
Настя плакала. Что же это за напасть такая? Так влипнуть накануне свадьбы! Она была уверена, что ее жених ни в чем не виноват. Но в голове пронеслась вдруг такая чудовищно циничная и практичная мысль, что Насте стало даже стыдно: за то время, что он будет выкручиваться и доказывать свою непричастность к убийству, я успею сделать себе операцию! И к свадьбе мои ноги заживут!
Она вышла от него потрясенная, разочарованная и в полном недоумении. Разговора не получилось, он не был с ней откровенен, это она знала точно. А потому оставалось лишь одно – ехать к его родителям, которые наверняка были в курсе дел сына, и поговорить с ними.
И она помчалась за город, где жили Агневские, даже не уверенная в том, что отец, на разговор с которым она больше всего и надеялась, был дома. Все-таки он человек занятой, у него несколько ветеринарных клиник, да и сам он практикует.
– Антон Сергеевич! – войдя в дом, она тотчас бросилась к будущему свекру, который, к счастью, оказался дома, и разрыдалась. – Он мне ничего не говорит, он от меня что-то скрывает. С ним невозможно вообще говорить на эту тему. Я понимаю, он в шоке, весь на нервах, ясно, что влип в грязную историю, но как ему помочь? Вы нашли ему адвоката?
– Настенька, успокойся…
Антон Сергеевич по-отечески нежно взял ее под локоток и провел в гостиную, где в кресле сидела ни жива ни мертва его супруга.
– Татьяна Васильевна! – Настя подошла к ней, опустилась перед ней и положила ей голову на колени. – Я только сегодня узнала, поехала к нему, но он настроен чуть ли не агрессивно, ничего толком мне не сказал, я ничего не знаю и не понимаю! Что это за история? Кто эта женщина?
– Сядь и успокойся. И не вздумай плакать, – сдержанно проговорила мать Юрия, и Настя почувствовала, каких же усилий ей далась эта фраза. Да она сама готова была разрыдаться.
– Хорошо. Я постараюсь.
– Сядь, – Татьяна Васильевна, худенькая женщина с простым лицом, в домашней одежде, указала Насте на стул напротив себя.
Какие же они были разные, эти Агневские. Жена – простушка, хрестоматийная домохозяйка с поварешкой в руке, и сам Антон Агневский – статный красивый блондин, сын которого унаследовал его благородную внешность и стать.
Настя вдруг подумала, как же счастлива была в свое время Татьяна, захомутавшая такого парня, и как счастлива с ним до сих пор. И как завидуют ей ее подруги. Нигде не работает и только и делает, что занимается хозяйством, печет пироги, вяжет мужу и сыну свитера, да выращивает помидоры и цветы в саду.
А разве она сама ей не завидует? Разве не хочет замуж за Юру? Да она готова ради спокойной и благополучной жизни с Юрой на все! Пусть будет Юра, загородный уютный дом, да пусть даже помидоры с цветами, если ему так нравится… Только бы быть с ним рядом. А сейчас – только бы он выкрутился!
Обрывки мрачных мыслей, которые она гнала от себя прочь, пытаясь отсечь все то, что отравляло теперь ее жизнь, мешало дышать. Как же резко переменилось ее настроение! И какие же сложные чувства она испытывала к Юре. Почему он ей лгал? Ведь это же было видно невооруженным глазом!
– Так кто она? – не сдавалась Настя, всматриваясь в лицо Татьяны Васильевны.
Та повернула голову и бросила на мужа вопросительный взгляд, словно спрашивая его, говорить или нет.
Муж кивнул.
– Ее личность установлена. Это Каштанова Лидия. Молодая женщина тридцати двух лет, преподаватель юридического университета. Не замужем. Совершенно посторонняя женщина, Юра никогда в жизни не видел ее, не был с ней знаком.
Насте стало плохо. Голова закружилась. Значит, личность установлена. Вот как?
Антон Сергеевич подхватил ее и уложил на диван.
– Переволновалась, – сказал он, обращаясь к жене.
У Насти в голове образовалась такая странная звонкая пустота, и такой ужас ее охватил, как человека, который только что осознал, что же произошло на самом деле.
– Но, может, у них был все-таки какой-то общий знаменатель? – разлепив пересохшие губы, спросила Настя.
– Танечка, накапай ей успокоительного, видишь, какая реакция…
Татьяна Васильевна принесла Насте рюмку с раствором валерианы. Настя про себя отметила: это запах беды, запах горя, запах старости… И такая ее взяла тоска!
– Нет никакого общего знаменателя, – твердым голосом ответила Татьяна. – Совершенно незнакомая женщина. И убили ее не там, возможно. Мы не знаем. Может, ее в лес привезли… И все это было подстроено явно не для Юрочки. Просто он оказался не в том месте и не в то время. Такое, к сожалению, бывает.
Настя выпила капли, поднялась. Огляделась. Посмотрела на родителей, как на предателей. Они тоже не доверяют ей. Ничего не говорят. А ведь она – их будущая сноха. Возможно, мать их внуков. Молчат, молчат…
Кто такая эта Лидия Каштанова? Кто?!
– Вы что-то от меня скрываете… – со слезами в голосе проговорила Настя, глядя с укором на Татьяну Васильевну. – Вы же знаете, как я люблю Юру. И что бы там ни случилось, даже если бы выяснилось, что эта Лидия – его любовница, я, наверное, все равно бы простила.
