Женя вышла из примерочной кабинки и вручила продавщице ворох белья со словами: «Вот это беру!» Расплачиваясь на кассе, снова задумалась об Агневском, вспомнила свои слова о том, что прекращает расследование.
Получается, сдалась. Признала себя глупой и никчемной. Зря ее только расхвалил Ребров. И что теперь про нее подумает Павел? Ну и пусть… У нее есть муж, семья…
И тут она увидела Бориса, мужа. Он стоял к ней спиной. Он вместе с худенькой блондинкой, совсем девчонкой, выбирал белье. Его рука обнимала девушку за талию.
Женя окаменела. Расплатившись, она машинально сунула банковскую карточку в сумку, приняла от девушки мягкий и пухлый пакет с купленным бельем, прижала его к груди и теперь не знала, что ей делать, куда идти.
Ее мозг отказывался воспринимать эту картинку. Боря и молоденькая любовница.
«А ты как хотела, Женечка? Разве ты не знала, что все мужики изменяют? Тем более успешные, богатые, такие, как Борис?! Да ему стоит только посмотреть на девушку, и она будет согласна на все. Он снимет ей квартиру где-нибудь неподалеку от своего офиса, может, купит машину… Они будут вечерами обедать в ресторанах, и Борис, возвращаясь домой поздно, скажет, что был на деловой встрече. Собственно говоря, он же так и делает! А мне-то что делать? Как себя вести?»
Борис с девушкой вошли вместе в примерочную. Как же спокойно, свободно он себя вел! Словно бывал здесь не единожды, и ему явно здесь нравилось.
Сейчас они вместе будут выбирать белье… Он будет ее обнимать, а потом расстегнет ремень на своих брюках…
«Мамадарагая…»
Женя не помнила, как вышла из бутика, как шла по галереям, заходя и выходя из магазинов, расспрашивая что-то у продавщиц, пока не поймала себя на том, что спрашивает, есть ли здесь отдел для охотников. И ведь никто не спросил ее, что ей понадобилось в отделе для охотников. Как никто и не ответил ей, где можно купить оружие или нож. Да и сама она уже смутно помнила, что именно спрашивала, что хотела найти.
Она долго кружилась по торговому центру, обходя тот отдел белья, где ее муж развлекался в примерочной с девушкой. Она словно не могла найти выход, и когда уже почти нашла, когда сообразила, в какую сторону ей идти, чтобы попасть на паркинг, она вдруг увидела яркую цветную картинку, выхваченную взглядом из пестрого визуального ряда: Борис вместе с девушкой сидел за столиком в ресторане, парочка продолжала наслаждаться жизнью.
Уже на парковке Женя вдруг остановилась перед своей машиной и подумала, что вот сейчас как раз самое время сработать инстинкту самосохранения. Иначе она может погибнуть. Она не сможет в таком состоянии вести машину. У нее, похоже, все лицо перекосило от нервов. Зубы стучали, колени подкашивались, а еще ее тошнило. Что делать? Надо бы вызвать такси и ехать домой, пока она не села за руль и не помчалась куда глаза глядят.
Но в машину все-таки села, открыла отделение для перчаток, но перчаток там никогда не было. Зато было много другой всячины. В том числе перочинный нож.
Она взяла его в руки, вытащила лезвие. Нож хоть и небольшой, но острый. Им невозможно убить, разве что поранить. А кого она, собственно говоря, хотела бы убить? Кому причинить боль? Этой девочке, которой ее муж купил лифчик с трусами, а потом накормил в ресторане? Или мужу, который учит ее, как жить, что делать, а сам постоянно ей лжет о своей любви…
Она вернется в галерею, найдет их в ресторане, подойдет к ним сзади и по очереди всадит нож сначала ей в белую тонкую шею, прикрытую волной светлых волос, а потом Борису, прямо в шею, сбоку, где сонная артерия…
Женя так хорошо себе это представила, что даже «увидела», как брызнула кровь, как окрасилось все вокруг красным, эти капли на посуде, столе… Даже услышала, словно через слой ваты, расплывающиеся пространственные гулообразные звуки, это были крики подбежавших к ним перепуганных посетителей ресторана…
И в эту минуту она уже все поняла. Словно умылась, и вокруг сразу все стало ясным и четким.
Нет, она не прекратит расследование. Она теперь точно знает, что будет делать…
– Так как мне теперь к тебе обращаться? – спросил Юрий свою подругу детства, все еще не в силах поверить, что это точно она. Они уже больше трех часов сидели в ресторане и разговаривали, вспоминали свое детство, рассказывали о том, как живут сейчас. – Валя или Вика?
– Думаю, для тебя будет легче называть меня Валей, – ответила она, удивляясь тому, что этот вопрос прозвучал уже не первый раз за всю их встречу. – Хотя какая теперь разница? Все окружение знает меня как Вику. Но поверь, как бы ты ко мне ни обратился, я всегда отзовусь, улыбнусь. Ты не представляешь, как я рада нашей встрече.
– А уж как я рад! Думаю, что я надоел тебе уже своими эмоциями, но я никак не нарадуюсь, что ты жива! Что это ты сидишь здесь передо мной и ешь мороженое! Послушай, я тебе еще, наверное, не говорил, но ты стала такой красавицей! Такая… кровь с молоком! А еще ты какая-то настоящая. Вот.
