«Джунгли – хорошая школа и для зверей и для мальчиков. Отец был в этом твердо уверен. "Чтение и письмо, – говорил он, – последняя ступенька лестницы. Прежде человек должен набраться опыта и окрепнуть в борьбе"…»
Джунгли – хорошая школа и для зверей и для мальчиков. Отец был в этом твердо уверен. «Чтение и письмо, – говорил он, – последняя ступенька лестницы. Прежде человек должен набраться опыта и окрепнуть в борьбе».
Я учился жизни у джунглей – у природы и у зверей.
– Охотник в джунглях должен помнить три закона, – говорил мне отец. – Первый закон – не бей зверя, не предупредив его; второй закон – не убивай для еды, и третий – не знай страха.
Первый закон был мне понятен. Я не забыл еще, как сагиб выстрелил в заднюю лапу тигра и мы чуть не погибли. Отец рассказывал мне, что такой же случай был и с ним. Он взялся помогать на охоте двум английским офицерам. Они устроили в лесу помост и поблизости от него привязали для приманки козла. Настала ночь, и на поляну вышла пантера. Должно быть, она заподозрила ловушку. При свете луны было ясно видно: не тронув козла, она повернула назад. Тогда один из охотников, боясь упустить добычу, выстрелил. Но в спешке он промахнулся; зверь, взвился в воздух и ринулся на помост. Белые клыки, открытая пасть – не было времени для прицела. Отец спрыгнул на землю и испустил пронзительный крик – крик самки пантеры в опасности. Зверь обернулся, замер, и в этот миг отец уложил его выстрелом в сердце.
Если ты окликнул зверя, ты показал ему свое превосходство, и победа уже за тобой.
И другие правила объяснял мне отец. Мясо можно есть в странах с умеренным климатом; в жарких странах есть его вредно, а охотнику и подавно: запах хищника следует за ним повсюду, и животные джунглей бегут при его приближении. Так же точно чувствуют звери и запах страха. Как все животные, в минуту ужаса человек источает острый и резкий запах, и жители джунглей сразу узнают по нему о присутствии человека.
Отец был прекрасным стрелком из лука и из ружья; мне с ним не приходилось тягаться. Я боюсь, что мне не поверят. Бывало, где-нибудь у реки он указывал мне на сокола на вершине дерева и говорил:
– Сын мой, глаза твои зорки. Брось в эту птицу камень и сгони ее с места.
Я исполнял приказание, а он, приковавшись взглядом к реке, целился в птицу по ее отражению в воде и семь раз из десяти попадал в свою цель на лету. Если ему случалось дать промах, он молча закидывал ружье за плечо и продолжал свой путь; но, когда убитая птица падала вниз, он всегда замечал:
– Так, сын мой, мы полагаемся больше на точность расчета, чем на зрение.
Слух у него был очень остер. Ночью он стрелял по звуку, и если преграда была между ним и добычей, он это чувствовал; он прислушивался к движениям животного, пока звуки движений не становились совершенно чисты от всякой помехи. С ним ночью по джунглям ходить было так же легко, как и днем.
Первое, чему отец научил меня, – это понимать, куда направляется зверь и зачем. По следам и по запахам, по колыханию кустов я должен был узнать, с кем ждет меня встреча.
Вот глухая лесная тропа и медвежьи следы. Как знать, наткнусь ли я здесь на косолапого зверя? Тут было много способов, и один – самый верный. Медведи – большие охотники до муравьев. Медведь лежит возле муравейника и слизывает выползающих муравьев, пока муравейник не опустеет. Ты идешь и смотришь на муравьиные кучи. Если медведь прошел здесь, эти кучи пусты; если же кучи кишат муравьями, ты можешь быть спокоен: медведь далеко.
В дождливые дни трудно узнать, где медведь. Следов его не различить. В промежутки между порывами ливня можно заметить отпечатки лап, но тут никак не узнаешь, какой это зверь проходил. Счастье только, что в пору дождей животные менее охотно нападают друг на друга: звери боятся дождя и грома.
Однажды мы с отцом были в глубокой чаще, когда разразилась гроза. Было два часа пополудни. Вдруг тучи застлали небо, грянул гром, и в джунглях стало темно, как в полночь. После каждого проблеска молнии в сгустившейся тьме я видел вокруг себя глаза зверей. Напуганные грозой, они не думали на нас нападать. Дождь лил, темнота облипала, точно огромная черная пантера, промокшая до костей, терлась о нас своей мокрой шерстью. А когда потянул ветер, эта черная шкура встряхнулась и каждый волос ее выпрямился, сырой и черный.
Но гроза миновала, и полчаса спустя чаща уже сверкала в лучах заходящего солнца. Тут мы услышали над головой жужжание пчел.
– Над нами медведь! – воскликнул отец. – Он ищет меда, но сейчас еще рано, соты будут полны только через две недели. Видно, он очень голоден, иначе он подождал бы. Давай лучше уберемся подальше.
Мы отошли немного и тут услышали снова жужжание, на этот раз сильное: черная туча пчел летала вокруг потревоженного улья.
Мы влезли на дерево и прислушались. До нас донеслось ворчание медведя. Через несколько минут медведь, рыча, упал на землю и бросился в чащу, спасаясь от бесчисленных жал. С тех пор не раз в дождливую погоду я обнаруживал присутствие медведя по пчелиным ульям в дуплах деревьев.
