Пробегая мимо сгоревшей бани, Митька увидел лежавшие на земле веревки, которыми дед привязывал корову и лошадь. «Убежали!» — подумал он. Но, хорошенько рассмотрев веревки, убедился, что они нигде не разорваны. Значит, кто-то просто отвязал и корову и лошадь. Украли, увели, гитлеряки проклятые! Больше некому! Ох, звери! Правильно сказал дед — убивать их надо, как бешеных собак!
«Засяду у дороги, ружье картечью заряжу, и Федьку с собой возьму. Как дам из ружья — хоть одного фашиста да застрелю», — твердо решил Митька на обратном пути в землянку.
Митька позаботился о голубях — устроил им временный домик. Выкопал в косогоре рядом с землянкой небольшую четырехугольную яму с наклоном, так, чтобы в нее не попадал дождь, выложил ее сухим мохом, выпилил четыре дощечки, закрыл яму, засыпал землей и сверху привалил дерном, оставив вход.
— Молодец, Митрий, — похвалил дед. — Настоящий дом выстроил.
Впустив голубей в новую голубятню, Митька задвинул вход дощечкой, оставив две больших щели для воздуха.
Партизанский командир не обманул Митьку. Дня через три, когда лесник уже начал ступать на раненую ногу, вдруг залаял Шанго. Услышав лай собаки, Егор Николаевич поднялся и взял стоявшую около дерева двустволку.
Из-за деревьев вышли трое партизан. Митька сразу узнал одного из них, Колю Маркина, того самого, что провожал его к командиру.
Отогнав Шанго, Митька смело подошел к партизанам. Они поздоровались с ним за руку, как со взрослым. Митька даже покраснел от гордости и тут же подумал: «Вот бы Толька Коровин увидел. Лопнул бы с зависти!»
— А я думал, вы шутили, когда сказали, что придете в гости, — проговорил Митька, любуясь новеньким автоматом, висевшим на плече у Маркина. — Да и дорогу, думал, не найдете.
— Партизанское слово крепко. Обещал наш командир у вас побывать — сам сейчас не смог, так нас прислал, — ответил Коля Маркин. — А насчет дороги, так на это, брат, карта есть. На ней мы вашу землянку уже отметили. Вот так, партизанский связной! — И Коля, подмигнув Митьке, похлопал его по плечу.
Митька не понял, что такое партизанский связной, но по тону Коли почувствовал, что звание это почетное.
Партизаны посидели у костра, угостили Федьку сахаром, попили чаю вместе с дедом и Митькой. Потом Коля Маркин отозвал Егора Николаевича в сторону и о чем-то заговорил с ним. Митьке показалось, что во время разговора партизан несколько раз указал в его сторону.
Оставив леснику немного медикаментов и четыре каких-то больших пакета, партизаны ушли в сторону железной дороги. Митька посмотрел им вслед, а когда они скрылись из виду, подошел к деду и сказал:
— Деда, а ведь у нас почти ничего не изменилось. Раньше колхозники все время к нам в сторожку приходили то насчет дров, то насчет бревен… Теперь вот партизаны приходить начали, а сами — те же колхозники, только с оружием.
Лесник, внимательно посмотрев на внука, ответил:
— Правда твоя, сынок. Они и есть колхозники. Раньше сообща лес рубили, хлеб сеяли. А теперь сообща же за оружие взялись, чтобы родную землю защищать.
— Потрудись, Митрий, сходи на наше поле за картошкой, а то вся кончилась. И не хотелось бы посылать тебя, да никак без того не обойтись. Только поосторожней там. Копай с краю, к опушке ближе, а в случае немцев заметишь — сразу дуй в лес, — поучал лесник внука, отправляя его на место пожарища.
— Не беспокойся, деда, сам знаю… В руки фашистам не дамся, убегу. В нашем лесу я все тропинки знаю, не догонят.
— Ну-ну, смотри осторожней… — повторил лесник, подавая внуку небольшой вещевой мешок, чтобы было куда положить картошку.
Митька перекинул мешок через плечо и, махнув деду рукой на прощанье, скрылся в лесу.
— Вот подрос кормилец… Занемог я — так есть хоть кому позаботиться о старике, — задумчиво произнес лесник, глядя вслед внуку.
Сидевший на лривязи у дерева Федька загремел цепью. Он был возмущен тем, что Митька опять не взял его с собой. Шанго вел себя более послушно, хотя и он неохотно остался дома.
Отойдя от землянки, Митька оглянулся и увидел, что дед, прихрамывая, направился к речке.
Выждав еще с минуту, Митька быстро вскарабкался по сучьям большого дуба, запустил руку в дупло, вытащил ружье и сумку с патронами. Убедившись, что дед не видит его, он быстро соскользнул вниз и ринулся к кустам. Отбежав на приличное расстояние от землянки, осмотрел ружье, зарядил его крупной дробью и зашагал к месту, где прежде стояла лесная сторожка.
«Может, рябчика подстрелю, вот и мясо к картошке, — думал он, — а если фашисты встретятся, стрельну один раз по ногам и в лес убегу. Пусть получают за деда. А в лесу-то уж меня не догонят!»
Выбежав к Мокрой делянке, Митька замедлил шаг и стал осторожно пробираться сквозь кусты орешника.
Подойдя к пожарищу со стороны поля, он выглянул из кустов. Около сгоревшего дома ходил какой-то паренек, боязливо поглядывая по сторонам.
Никак Толька?! Точно, он! Его нетрудно узнать по желтому пиджачку и железнодорожной фуражке. Толька получил ее в подарок от знакомого железнодорожника и очень гордился ею.
