— И мой сразу же прилетел! Я как его выпустил у самого мостика через Каменку, так он прямиком домой помчался. Видал, какие умные эти голуби, — серьезно добавил Толька. — Отец говорил, что они даже ночью почту носят.
— Да ну? — удивился Митька.
— Ага! — мотнул головой Толька.
— Давай, Толька, по-всякому попробуем — и днем, и ночью, а? — предложил Митька другу.
— Давай! Вот начнутся каникулы, тогда пускай голубей сколько хочешь, правда?..
Но тут прозвучал звонок, и друзья побежали в класс.
Дедушка проводил Митьку до станции Мшинской. Там Евгения Филипповна уже встречала своих ребят, уезжавших в пионерский лагерь.
Увидев повозку лесника, учительница приветливо улыбнулась и подошла к нему.
— Здравствуйте, Егор Николаевич, — поздоровалась она и шутливо спросила у Митьки: — Ты что ж это, белобрысый, — чуть не проспал?
Егор Николаевич вступился за внука:
— Ну, это вы зря, Евгения Филипповна. Мой Митрий встал, как говорится, ни свет, ни заря. Покамест со всеми зверьми попрощался да накормил всех в последний раз… С одним Федькой, медведем, еле сладил. Привык он к внуку. Одним словом, хоть в пионеры записывай да в лагерь отправляй. Пришлось в чулан запереть. И ведь скажи, будто понимает. Когда парень в школу уходит, остается без всяких. А сегодня шум поднял, бегает следом за мальчонкой, чует, что расстается. Митрия воспитанник… вместе растут, дня не могут друг без друга прожить…
Пока дедушка разговаривал с учительницей, Митька подбежал к ребятам.
— Митька, здорово! — закричал Толька Коровин. — А зверей своих как же ты оставил?
— Да, да!.. Как же звери без тебя останутся? — закричали ребята.
— Их будет дед кормить, — ответил Митька. — Они его тоже слушаются.
К перрону, с лязгом и громыханием, подошел состав. Детвора с шумом бросилась к вагону. Уже из окна Митька еще раз крикнул деду:
— Дедушка, дедушка, Федьку из чулана выпусти, а то ой там с голоду помрет!..
— Обязательно, внучек, — ответил лесник и помахал шапкой. — Смотри, не озорничай, слушайся там.
На станции Луга приехавших встретил пионерский отряд во главе со старшей пионервожатой, приветливой и веселой девушкой, которую звали Лариса Алексеевна. Когда ребята входили в ворота лагеря, Митька успел прочитать на арке надпись «Пионерский лагерь имени В. И. Ленина». С портрета на пионеров с ласковой улыбкой смотрел Ильич…
Минут через пять зазвучал горн, созывавший на линейку. Ребята быстро стали в строй и, улыбаясь, смотрели на нерасторопных новичков. Начальник лагеря и Лариса Алексеевна коротко познакомили их с распорядком дня.
Весело и интересно проходили лагерные дни. Увлекательные игры, экскурсии, далекие походы — все нравилось Митьке.
Однажды, на лесной прогулке, Толька Коровин рассказал ребятам из соседней школы, что Митька живет со своим дедушкой-лесником в лесной сторожке и что у него целый зверинец, даже собственный живой медведь есть.
Ребята не сразу поверили Тольке. У такого маленького и вдруг настоящий медведь!..
— Ты что же самое интересное скрываешь! — упрекнул как-то Митьку Вадька Кошелев — нескладный, длинноногий мальчуган из деревни Брусенки, что неподалеку от Сорокина.
— А что тут такого? Жили бы вы в лесу и у вас, может, медведь был бы, — отмахнулся Митька, хотя в глубине души был польщен вниманием.
Но вскоре об этом узнала и Лариса Алексеевна. Вечером у пионерского костра Митьке пришлось рассказать ребятам про свой живой уголок. Сначала он пытался было отказаться от этого, хотел как-то выкрутиться, но ничего не вышло. Готовый провалиться от смущения сквозь землю, он путал слова, заикался, краснел…
Неожиданно на помощь ему пришел Толька Коровин. Правда, и он тоже сбивался, но все же сумел кое-как поведать ребятам о Митькиных зверях.
А Митька, с немалым трудом поборов смущение, в нужных местах поправлял друга, а под конец и сам стал рассказывать о Шанго и Федьке. А когда он замолчал, кто-то из ребят спросил:
— А птицы в клетках тоже у тебя есть?
— Нет, — ответил Митька. — Птицы не любят сидеть в клетках, они свободу любят. Вокруг нашего дома лес, там их всюду много, и зимой, и летом. Около ручья в роще даже два соловья живут. А вот голуби у меня есть! Так и они тоже не в клетке сидят, а живут в голубятне и улетают, когда хотят. Больше чем за километр улетают. Только едят и спят в голубятне. Голуби эти не простые, а почтовые…
— Так голуби тоже птицы, — ехидно заметил спрашивающий, судя по голосу — Борька Шапкин.
— Конечно, птицы, — спокойно отпарировал Митька. — Но только они привыкли жить у дома, с людьми, домашние они.
— Ясно, что домашние! — вмешался Толька. — Так и мой батя говорит, а он уж знает…
— Лесные птицы, те волю любят, — продолжал Митька. — Один раз дедушка поймал какую-то птичку и хотел сделать для нее клетку. Дал он мне подержать ее: такая маленькая, желтенькая, с красной головкой. Я ее осторожно взял, а у нее сердечко так и бьется — боится меня пичуга. Вот я и подумал, — может, детки малые ждут ее, а мы хотим в клетку посадить. Может, она скучать будет и помрет. Взял и отпустил ее на волю. А дедушку попросил не ловить больше птичек.
