- Простите, Кронид Эдуардович. Мои правила воспитания не позволяют мне сидеть в присутствии стоящей дамы. Поэтому я и препроводил Мирну Тимофеевну к свободному месту в вашем кабинете. Надеюсь, я не слишком отвлёк вас от чтения данного документа? Нет? Прошу прощения за паузу.
- Не хотите ли вы, Глеб Савельевич, сказать, что у вас есть аргументы в пользу Мирны Тимофеевны?
То ли примериваясь к его тону, то ли обозлённый чем-то, школяр сухо ответил:
- У меня не аргументы. Только факты. Я очень виноват перед Мирной Тимофеевной, потому как однажды повёл себя с нею не так, как должен бы вести себя благородный человек. А с фактами вот в чём дело. Последнее, что я помню в крепости после нападения на неё нелюдей: на меня упали горящие доски. На голову. Потом я смутно помню, что бежал куда-то. А очнулся в старом деревянном доме среди леса. Оказалось, ещё чуть раньше этот дом нашла Мирна… Тимофеевна. И она же бросилась искать всех выживших, чтобы привести их сюда, в безопасное место. И привела она туда многих. В том числе и Дару.
- Она бросила меня в кустах! – завизжала девушка. – Раненую, обессиленную!
- А перед тем как уйти от тебя искать остальных выживших, она окружила тебя сильнейшей защитой! – рявкнул Глеб. – Любой опытный маг подтвердит мои слова! Даже сейчас я вижу на тебе её остаточную защиту!
- Она не имела права бросать меня!
- А кто тебя бросил?! – вскочил уже обозлённый школяр. – Или ты хотела, чтобы спасали только тебя одну?! Дозорный и ведьма вели тебя от самой опушки – так рассказал Мстислав Никитич! Одна бы Мирна тебя, в таком состоянии, не дотащила! Тебе этого мало в том положении, в котором мы все тогда оказались?!
- Она присвоила себе твоего фамильяра, а ты её защищаешь!
- Если б она этого не сделала, кошак сдох бы!
- Почему ты её защищаешь?!
- Потому что она спасала всех, кого могла!
- И даже того убийцу! Нелюдя! Я же помню, как она его обихаживала! Его! А не нас! Помню!
- Дура, - внезапно равнодушно сказал Глеб, и все в кабинете ахнули.
- Глеб Саве… - возмущённо вскочил из-за своего стола директор.
А родители Дары разгневанно загомонили.
Мирна сидела, съёжившись посреди этого крика, испуганная донельзя. Она не ожидала от Глеба защиты, а тем более – перепалки его с Дарой. И теперь чувствовала себя виноватой уже в том, что стала причиной вражды между школярами.
Но Глеб поднял руку, спокойно глядя на директора: «Я договорю!», и тот неохотно сел. Впрочем, испуганно следившая за ним Мирна внезапно уловила ещё одну странность: директор и не собирался прикрикнуть на зарвавшегося школяра. Он будто даже с трудом прятал радость, что может именно сейчас выслушать любые откровения.
- Как объяснил старший маг крепости, Олег Палыч, забота о шамане нелюдей – это дело внутренней политики нашего государства. А вот то, что Дара взяла в руки нож… то, что наша нежная и трепетная Дара пыталась убить связанного и абсолютно беспомощного нелюдя ножом, будто заправский мясник, – вот это меня до сих пор поражает.
- Не было этого! Ты всё придумал! – завизжала плачущая Дара – и со своего места, рыча, кинулась на Глеба с кулаками.
Или – на Мирну. Кто был её целью – непонятно, потому что девушка мчалась к ним так шустро, что ведьма от неожиданности отшатнулась к стене.
Расстояние от одной стены директорского кабинета до другой было достаточно внушительным, чтобы отец девушки, бросившись за ней, успел поймать её и силой вернуть на место. Сел сам, но продолжал с трудом держать за руку дочь, рвущуюся бежать, в то время как мать – с другой стороны от Дары, обнимала её и вполголоса утешала.
Неизвестно, что бы было. Может, Дара так и продолжала рваться к Глебу.
Неожиданно для всех встал Андрей.
Удивлённый Глеб взглянул на него и, помешкав, тоже сел на своё место.