— Война, — и страшно такое говорить, да только беде в глаза прямо смотреть надобно, иначе добра не жди.
— Война, — согласился водяной. — Но уже с магами.
А маги не пощадят… кому как не мне знать об этом.
От того поднялась решительно, платье оправила, да и сказала уверенно:
— Справимся!
— Думаешь? — с нехилым сомнением спросил Водя.
— А то! — я клюку призвала, сжала уверенно. — Ты правду сказал — сорняки мы с тобой, Водя. А сорная трава, она, ты знаешь, завсегда везде выживет!
Прошла к туфлям, обулась и спросила:
— Водь, у тебя серебряного блюдца лишнего случаем не найдётся?
Пожав плечами, водяной спросил:
— Размер?
— Побольше, — честно сказала ему.
В итоге серебряный поднос в мой рост окружностью тащил леший, Водя хотел дотащить, но я его спать отправила, у нас впереди ещё ночь боевая ожидалась.
А как затащил Лешинька мне то блюдо в избу, так я дверь в избу заперла, заклинанием тишины всё изолировала, домового с третьего раза выгнала, Кота Учёного выставила, от Мудрого Ворона окно закрыла, встала перед блюдцем, яблочко наливное пустила, да и позвала:
— Ульгерда.
Ведьма ответила почти сразу, сидела она в пещере на Ведьминой горе, уставшая, понурая, хмурая, да над книгами древними корпела.
Меня увидав, сперва сказала:
— Покрой у платья странный, старинный. Откуда взяла?
— Чародейское, водяной подарил, — правду скрывать не стала.
А у Ульгерды вдруг перо писчее из рук выпало, кляксу на бумаге оставляя.
— Ччччародейское? — переспросила ведьма старая. — Чародейское?!
Кивнула. От чего реакция такая я и не поняла-то, но не это было самое страшное, что передать собиралась.
— Смотри, Ульгерда, — сказала, руку к блюду протянув, да ладонь к серебряной поверхности прижимая. — Смотри внимательно. Об этом ведьмам рассказывать придётся.
И я показала всё. Даже не так — ВСЁ!!!
Умертвие ведуньи лесной, судьбу её страшную, и предательство ведьмы с синими, как сапфиры глазами.
Когда закончила, поседела Ульгерда вполовину больше прежнего. Сидела, потрясённая, раздавленная, затем произнесла едва слышно:
— Веся, девочка, та ведьма — Велимира!
Тут уж я покачнулась, на ногах удержалась с трудом. Велимира — одна из семи главных ведьм. Старшая. Главенствующая.
И я, я после разговора с Водей ожидала, что не простая то ведьма будет, но чтобы главная…
— Я не смогу, а ты рискнёшь? — прямо спросила Ульгерда.
Она поняла мой замысел, по размеру блюда серебряного и поняла, но не знала, решусь ли теперь, когда правда открылась. Да только делать нечего — беду лицом да взглядом прямым встречают, иначе не победить.
— Про защиту только не забудь, Веся, — попросила старая ведьма.
А это хороший совет был. Очень хороший. Правильный и своевременный.
Я связь с Ульгердой прервала, кивнув на прощание, сходила, дверь отперла да и позвала жалостливо:
— Аспидушка, не зайдёшь ли, на минуточку?
И не дожидаясь ответа, в избу обратно вошла. Заметалась нервно. Мысли, сомнения, страх — всё смешалось. Что делаю? Что собираюсь сделать? Поможет ли то, что замыслила?.. Поможет ли…
Остановилась не перед мутным блюдом серебряным — перед зеркалом. Волосы мои чёрные уж светлеть начали, лицо бледное, глаза испуганные, руки дрожат, а платье чародейское стройный стан, сильно постройневший после снятия печати с охранябушки, лишь поддерживает. И похожа ли я на ведьму сейчас?
Да и стоит ли показываться в платье чародейском?
Рванула ворот, принялась нервно пуговицы расстегивать, а уж распахнулась дверь, аспид вошёл, и сразу мне изба в два раза меньше показалась.
— Зайди, дверь закрой… да и запри, — приказала, дрожащими, непослушными пальцами пуговку за пуговкой высвобождая.
Аспид повиновался. Дверь закрыл, задвижку защёлкнул, ко мне повернулся, смотрит внимательно. И умом понимаю — сказать что-то надобно, а саму трясёт.
— Помочь, с платьем-то? — поинтересовался аспид.
Руки опустились, постояла, тяжело дыша и попросила:
— Помоги, пожалуйста.
Думала магией, али как, но подошёл аспид — ладони у него не дрожали, пальцы сильные с пуговками справлялись быстро, а я дышала, всё больше понимая, что аспида я боюсь куда меньше, чем того, что сейчас сделаю.
— Руки подними, — скомандовал так спокойственно, да тоном командным.
Подчинилась, вообще без слов.
Молчал и аспид, когда платье стянул с меня. Да пока я сорочку нижнюю белую оправляла, платье сложил, к шкафу отнёс, аккуратно внизу, там где вещи для стирки предназначенные, положил, на меня оглянулся.
— Дать что? — спросил всё так же спокойно.
И вот об одном вопрос был, а подразумевал определённо: «Ты что делать собралась, ведьма?».
— Плащ, — голос мой дрогнул. — Там, справа, простой чёрный плащ.
Взял нужный, да уверенно так, словно точно знал, какой надобен, принёс, сам расправил, на плечи накинул, завязки завязал, да и на меня посмотрел, всё так же держа в руках холщовые ленты. Вот тогда и спросил:
— На что ты опять отчаялась, Лесная Хозяйка?
