– Несчастный случай на лесопилке, – грустно ответила женщина.
– И лесопилка перешла к Вашему брату?
– Нет, они были партнерами с моим мужем. После его смерти доля моего мужа перешла ко мне, и, хотя я ничего не делаю, брат исправно выплачивает мне причитающуюся прибыль. Её не так много, но можно позволить себе жить в Петербурге и не нуждаться. Я даже могу немного откладывать.
– Дела идут хорошо?
– Два года назад начались проблемы из-за неурожая. Многие подались в город, но брат нашёл кого-то во Владимире, и сейчас основные поставки, насколько я понимаю, идут туда.
– Вот мы и пришли, Ксения Михайловна, – констатировал Иван, остановившись возле калитки её дома.
– Послушайте, Иван Иванович, – женщина взяла Трегубова за руку и заглянула ему в глаза, – я через два дня уезжаю. Может, Вы зайдёте, я поставлю самовар?
Иван на секунду задумался, смотря в её серые глаза, а затем согласился. В эту ночь ни одна русалка ему не приснилась.
Когда утром Трегубов тихонько открыл дверь, то сразу наткнулся на Евдокию Васильевну. Хозяйка повернулась, уперла руки в бока и укоризненно посмотрела на неразумного постояльца.
– Пока я тут занимаюсь важным делом, пытаюсь помочь, избавить от русалки, он шашни крутит!
– Извините, Евдокия Васильевна, не дождался Вас. Да, и русалка мне сегодня не снилась. Может сама отстала?
– Если один раз не приходила, это ничего не значит, – назидательно сказала хозяйка, – отвар на столе! А я сегодня ещё в церковь зайду, тайную молитву прочитаю кому надо.
Трегубов посмотрел на отвар, одновременно почувствовав аромат свежей выпечки. Путь к завтраку был только один. Он вздохнул и залпом выпил горькую настойку.
После завтрака Иван направился к Колодову. Но того не было дома. Дарья сказала, что хозяин вчера уехал в город. Трегубову пришлось спуститься вниз не солоно хлебавши. Когда он был уже на дороге, то оглянулся и заметил на крыльце усадьбы «людоеда», тот вышел и наблюдал за уходящим прочь следователем. На его татуированном лице не было заметно никаких эмоций.
Иван повернулся к деревне и увидел спешащего навстречу Гаврилова.
«Верно в лавку, забыл вчера что-то купить», – подумал Трегубов, но ошибся.
– Иван Иванович! – взволновано выкрикнул натуралист, чтобы привлечь внимание следователя.
– Здравствуйте, Александр Сергеевич. Что-то ещё вспомнили?
Гаврилов, был одет, как и вчера, с ружьем, но без мешка. Он был бледнее обычного, и ему потребовалась пара мгновений, чтобы отдышаться и прийти в себя, что говорило о некой спешке.
– Нет, я был у Вас дома, но не застал. Я ничего не вспомнил, но кое-что сегодня нашёл. Настоятельно прошу Вас следовать за мной.
– Но куда? Что Вы нашли? – спросил Трегубов.
– Не буду рассказывать, – замотал головой Гаврилов, – потому, что это лучше увидеть самому. Идёмте же!
Заинтригованный судебный следователь согласился, и они пошли по направлению к реке. Затем натуралист резко свернул направо. Начался бурелом, и Иван понял, что они идут в сторону злополучного идола.
– Чёрт дернул меня сегодня пройти здесь, – пожаловался натуралист, когда они вышли в сосновую рощу.
Иван остановился в полном оцепенении. Его взгляд был прикован к многовековому дубу, листья которого уже значительно пожелтели за тот небольшой отрезок времени, который прошёл с прошлого посещения Трегубовым этого места. Скудные лучи сентябрьского солнца освещали обнаженное тело, свисающее вниз головой с толстой ветви дуба. Тело было привязано за ноги. За тело цеплялось несколько ворон. Иван перевёл взгляд на идола, бородатое лицо которого светилось ликованием и было сплошь заляпано спекшейся кровью.
– Не может быть! – вырвалось у Трегубова.
– Я подумал также, – сказал, стоявший рядом Гаврилов. – Не знаю, кто это такой, ни разу не видел.
– Виктор Капитонов, – ответил Иван, – старший сын отца Петра, вчера вернулся в деревню после долгого отсутствия.
– Сначала отец, а потом сын… В этом что-то должно быть, – заметил натуралист.
– Безусловно. Но давайте прогоним стервятников и снимем тело, – предложил Трегубов.
Они отогнали ворон, затем Иван забрался на дерево так же, как и в прошлый раз. В одном месте он заметил повреждение на коре. Трегубову показалось, что раньше такого не было: как будто кто-то ободрал чем-то твердым кору.
Затем Ивану бросилось в глаза, что на этот раз веревка завязана простым узлом, без возможности движения внутри него верёвки. Она была зафиксирована. Сама верёвка ничем не выделялась – самая обычная.
Трегубов лёг на ветвь и свесил две руки вокруг, одной он придерживал верёвку, чтобы помочь Гаврилову плавно уложить тело на землю, а второй – перерезал её охотничьим ножом, позаимствованным у натуралиста ранее.
Спустившись вниз, Иван начал осматривать тело Виктора, поврежденное в некоторых местах стервятниками. Помимо перерезанного горла у Капитонова была разбита голова в районе левого виска. Вокруг большой раны запеклась кровь. Натуралист, стоявший за спиной Трегубова, выссказал предположение:
– Сначала его ударили по голове.
