Сегодня Трегубов был готов поговорить с главными, вернее, единственными свидетелями, которые нашли тело. Он шёл к братьям Куракиным.
Проходя мимо дома сапожника, Трегубов услышал громкие крики. Сначала кричал мужчина, затем начала визжать женщина, будто её режут. Иван остановился и оглянулся вокруг, раздумывая, чтобы ему такое предпринять. Вдруг дверь дома открылась, и на деревянном крыльце появилась черноволосая красавица лет семнадцати. Она хотела решительно спуститься вниз, но тут её догнал сапожник, его рука быстро метнулась вперед. Девушка стонала, он медленно тащил её за волосы в дом и при этом не отрываясь смотрел в глаза Трегубова, словно гипнотизируя того. Дверь закрылась, всё затихло, и чары спали с Ивана. Он смог пошевелиться. Трегубов постоял несколько минут в сомнениях: нужно идти на помощь или нет. Но поскольку всё было тихо решил, что не стоит.
За забором у Куракиных, помимо избы и хозяйственных пристроек, оказалась небольшая церквушка, в которой многочисленные домочадцы братьев могли молиться богу без посредничества священников, то есть, беспоповским способом. Оба брата были в простой холщевой одежде, подпоясанной обычной веревкой. Иван не стал сильно противиться, когда его пригласили на завтрак. Стол в огромном зале с огромным столом и длинными скамьями, заполненными многочисленными детьми, накрывали две женщины. Это были жены братьев, как ни странно, похожие друг на друга, как и братья. На их головах были платки, уложенные специальным образом. Иван спросил, и братья ему подтвердили, что их жены тоже сёстры из другого рода староверов. После завтрака, когда домочадцы разошлись, Трегубов смог поговорить о делах с Павлом и Львом в чудаковатой, как выразился лавочник, манере.
Трегубов: Какие отношения у Вас были с отцом Петром, учитывая, что Вы не ходили в церковь?
Павел: Поначалу он хотел нас убедить.
Лев: Что его вера настоящая, а не наша.
Павел: Потом понял, что ему это не удастся.
Лев: И отстал от нас.
Павел: После этого.
Лев: Всё стало нормально.
Трегубов: Стало быть, у Вас не было никакого конфликта с батюшкой, и общались Вы с ним редко?
Павел: Да.
Лев: Всё верно.
Трегубов: Почему Вы решили пойти направо, через бурелом, а не налево к реке, когда искали батюшку?
Павел: Это просто.
Лев: Все пошли к реке.
Павел: Зачем нам идти с ними.
Лев: Когда они нас не любят.
Павел: Они говорят про нас «богатые».
Лев: Всё скупили.
Павел: В церковь не ходим.
Лев: Лясы с деревенскими не точим.
Трегубов: В деревне Вас не любят?
Павел: Кто как.
Лев: По-разному.
Павел: Зато они любят старшину.
Лев: Прохора Сидорова.
Павел: Старшина.
Лев: Он свой.
Павел: Хоть и обобрал.
Лев: Тут всех до нитки.
Трегубов: Да, старшину я видел.
Павел: Для некоторых хуже нас.
Лев: Только людоед.
Трегубов: Вы никого не видели, когда нашли тело, например, мужчину с короткой бородкой, лет сорока?
Павел: Нет.
Лев: Не видели.
Павел: Мы были в ужасе.
Лев: От увиденного.
Павел: Ничего не трогали.
Лев: И послали за полицией.
Павел: Сразу.
Трегубов: Что Вы думаете об убийстве?
Павел: Жертвоприношение.
Лев: Старым богам.
Павел: Они сильны, но.
Лев: Наша вера сильнее.
Трегубов решил, что в следующий раз он будет разговаривать с братьями по одному, поскольку устал крутить головой туда-сюда. «Интересно, – мелькнуло в голове у Ивана, – а они вообще смогут говорить один без другого?» Ничего нового он от братьев не узнал. Про утопленников они слышали, но без подробностей, поскольку «лясы не точили», то есть, слухами с местными не обменивались, жили особняком, за забором. Однако Трегубов отметил у Куракиных то, о чём говорил ему отец Фёдор. Они верили в Христа и в языческих богов одновременно. Это следует взять на заметку. Колодов сказал, что продал землю Куракиным, которые эту землю сдавали в аренду крестьянам. Нет дождей, нет урожая, крестьяне едут в город, земля пустует, братья теряют деньги, а, судя по всему, они были очень хозяйственными. Значит, заинтересованы в хорошем урожае и верят в старых богов. Возможно, они знали, где искать тело. Так рассуждал Трегубов, когда вышел от Куракиных.
У церковных ворот он увидел подводу с возницей, рядом с которой стоял отец Фёдор и худой, хорошо одетый, господин. Маша стянула с подводы чемодан и потащила в домик. Трегубов решил, что это старший сын отца Петра, которому написал отец Фёдор. Он подошёл к ним. Священник поздоровался и представил светловолосого мужчину средних лет, одетого в отличный твидовый костюм, как Виктора, которому в свою очередь представил Трегубова.
– Надеюсь, Вы найдете убийц моего отца? – спросил Виктор.
– Все меня спрашивают об этом, – сказал Иван, – мой ответ такой: полагаю, что да, но это займёт какое-то время. Кстати, скажите, пожалуйста, чем Вы занимаетесь и где живете? Раз уж обо мне Вы уже всё разузнали.
– Конечно, я понимаю, что это важно для Вас, как для сыщика, – снисходительно сказал Виктор, – я читаю заметки о Шерлоке Холмсе и сам пишу для столичной прессы.
– То есть, Вы журналист? – спросил Иван, проигнорировав иронию. Он был удивлён такой социальной разницей между двумя братьями.
