В тот день он больше со мной не заговаривал, но почти каждый день с тех пор пытался завязать беседу. Я узнал, что он сирота, что его бросили и он не знает, чей он сын и кем должен был стать. Поэтому он пришел на восток в поисках новой жизни и нашел Приют Бурвиля и работу у моего отца. До того как отец выбрал его для этой работы, он ухаживал за свиньями. Он фыркнул, говоря об этом, и я решил, что он находит в этом нечто забавное. На другом берегу реки у него есть девушка, дочь владельца лавки, и он рассчитывает, что, когда ему удастся накопить денег, ее отец позволит ему на ней жениться. У ее отца нет сыновей, поэтому, если у них родятся мальчики, они смогут унаследовать его лавку и занять надежное место в жизни. Он завидовал тем сыновьям, которые знали, для какого будущего рождены.
Время от времени мне удавалось узнать от него обрывки новостей. Например, что все кидона исчезли из деревни беджави. Однажды кто-то доставил в их деревню припасы и увидел, что их нет. Они даже не взяли с собой палатки и то, что им дали солдаты из Излучины Франнера. Неблагодарные дикари. Еще он рассказал мне, что подкрепление, следующее в форт Геттис, должно вот-вот пройти через Приют Бурвиля. На мгновение у меня замерло сердце, когда я вспомнил, как сидел верхом на Гордеце на вершине холма, нависшего над дорогой, и смотрел на проходящие мимо войска, направляющиеся служить в диких местах на востоке. Строй всадников, марширующие пехотинцы, фургоны, помеченные полковыми цветами, — ничего роскошнее наши края не видели. Но мне не удастся даже увидеть кавалеристов Кейтона и пехотинцев Дорила, когда они будут проходить мимо, не говоря уже о том, чтобы присутствовать на обеде для офицеров, если они остановятся в Приюте. Я не сомневался, что мой отец сделает все, чтобы я не попался им на глаза.
От Нарла я узнал, что в Излучину Франнера пришла болезнь. Первыми она скосила бедные семьи, в основном полукровок. Поговаривали, что они недавно прибыли в Излучину. Ужасно грязные, так он слышал. Именно они привезли с собой болезнь. Ходили слухи, что заболевшие мрут как мухи. Лихорадка, сказал он, и страшная рвота. И понос. Так всегда бывает от жизни в грязи.
По спине у меня пробежали мурашки.
— Отец знает об этом? О болезни в Излучине Франнера?
Мой охранник пожал плечами. Нарл не думал, что моего отца могут интересовать такие вещи.
Тем вечером, вернувшись в комнату, я не мог усидеть на месте и мерил ее шагами, пока не пришел отец с моим обедом.
— В Излучину Франнера пришла чума спеков, — приветствовал его я, когда он наконец отодвинул засов и вошел. — Боюсь, Приют Бурвиля будет следующим.
— Что?
Он с громким, сердитым стуком поставил поднос на стол. Мой отец никогда не умел спокойно принимать дурные новости. Я сдержанно пересказал ему все, что знал. Выслушав меня, он покачал головой.
— Это может быть какая угодно болезнь, Невар. С каких это пор ты стал таким пугливым? Заболевшие могли напиться грязной воды или наесться несвежего мяса. Чем представлять смерть и всякие ужасы, подбирающиеся к нашему порогу, лучше сосредоточься на том, чего мы пытаемся добиться. Чума спеков. Как бы она могла сюда добраться? — Выпрямись, я хочу на тебя посмотреть, — холодно добавил он.
Я не стал ему ничего отвечать, встал по стойке «смирно», а он медленно обошел вокруг меня. Когда он снова встал передо мной, я увидел, что он побагровел.
— Ты не потерял ни одного фунта, насколько я вижу. Ты подкупил охранника, так? Он приносит тебе еду. Это единственное объяснение. Что ты ему наобещал? Деньги когда-нибудь потом? Или у тебя есть средства, о которых мне неизвестно?
Во мне вспыхнула ярость, которая заглушила даже чувство голода, вгрызавшееся в мои внутренности.
— Я не делал ничего подобного! Я точно выполняю условия нашего соглашения. Я работаю каждый день, как ты приказал, и ем только то, что ты мне сам приносишь, отец. Как я уже пытался тебе объяснить, мой вес не вызван обжорством или нехваткой самодисциплины. Это магия. Что же сможет убедить тебя в этом? Или ты не способен признать, что ты не только ошибаешься, но и сам виноват в том, как я выгляжу?
Его лицо исказилось от ярости.
— Суеверный невежда!
Он так поспешно схватил поднос, что опрокинул бокал. Я почувствовал резкий запах пролитого вина. Невольно я протянул вперед руки, чтобы подхватить поднос и помешать отцу вывернуть на пол драгоценную еду. С яростным ревом он отдернул его в сторону и швырнул о стену. Я в ужасе смотрел на разбитую посуду и рассыпавшуюся еду. Большой осколок винного бокала прилип было к стене благодаря густому соусу мясного пирога, но под собственной тяжестью медленно сполз на пол. Не в силах скрыть потрясение, я повернулся к отцу.
Лицо у него дергалось, он попытался взять себя в руки, не сумел и выпустил гнев на волю.