Сущность леса стала меняться. Прямо над кладбищем в основном росли молодые деревца, перемежающиеся гигантскими обугленными пнями. Теперь же мы с Утесом оказались на границе давнего пожара, и в дюжине шагов впереди прозрачный лиственный лес внезапно уступал чему-то темному и куда более древнему. Подлесок постепенно исчезал. В этом огромном лесном соборе не находилось места молодым выскочкам, толпящимся и соперничающим за место под солнцем. Земля здесь была покрыта густым мягким мхом, местами сквозь него пробивались папоротники и широколистые травы, а кое-где раскинулись длинные извилистые вьюнки и торчал редкий колючий кустарник, похожий на диковинный кактус.
Если раньше Утесу приходилось плечами раздвигать заросли, то теперь огромные деревья возвышались над нами. Могучие стволы казались колоннами, поддерживающими небо. Великаны росли довольно далеко друг от друга, и я не мог дотянуться до их нижних ветвей. Первые ветки начинались высоко над моей головой и сплетались в полог, который совершенно заслонит свет, когда свежая листва войдет в полный рост. Никогда прежде я не гулял по такому лесу. Сонные чары развеялись под внезапным ударом искреннего и глубокого страха. Я узнал гигантские деревья. Точно такие же росли в конце дороги. Я остановился и огляделся. Во все стороны уходили ряды могучих стволов, похожих на колонны. Я не знал названия этих деревьев и никогда не встречал их где-нибудь еще. Верхние части стволов были странно испещрены пятнами от зеленого до красновато-коричневого оттенка. Но здесь, на высоте моего роста, стволы походили на канаты, словно представляли собой множество сплетенных стеблей, а не единое целое. Расходящиеся от деревьев корни вздымали почву холмиками. Прошлогодняя палая листва густо устилала землю вокруг. Сочный запах здорового гниения наполнял мои ноздри.
Тишина этого места давила мне на уши, и между двумя ударами сердца я вдруг понял кое-что, что всегда знал, но никогда не осознавал до конца. Деревья — живые. Окружавшие меня колоссы не были делом рук человека или каменными костями земли. Они были живыми существами, каждое из них начиналось с крошечного зернышка и было старше, много старше всего, что я мог вообразить. От этих мыслей мурашки забегали по моей спине, и я внезапно затосковал по небу над головой и дуновению ветра. Однако меня окружали деревья. Я вдруг заметил просвет между ними и зашагал прямо туда, забыв об оленьей тропе, к этому времени превратившейся в едва различимое извилистое углубление на покрытой мхом земле.
Более освещенное пятно образовалось там, где один из гигантов накренился к земле. Его корни были вырваны из земли, голые ветви упирались в соседние деревья. Падение великана словно открыло окошко в небо, и весенний свет коснулся мшистой земли. Тут и там несмело поднимались вверх молодые деревца. Впрочем, увидь я их в Старом Таресе, я бы назвал их скорее старыми. Однако среди этих гигантов они казались побегами. И у одного из этих молодых деревьев я обнаружил тело, которое искал.
Мы хоронили его в закрытом гробу, и я был поражен, увидев, как он молод — скорее мальчик, чем даже юноша. Он сидел, привалившись спиной к стволу, его голова свешивалась на грудь, лицо скрывали длинные светлые пряди. Если бы не посеревшая кожа, можно было бы подумать, что он просто заснул. Потемневшие в смерти руки лежали на коленях. Он выглядел умиротворенным.
Я смотрел на него и думал, чего же я боялся найти. Спеки не раздели его. Не отрезали ему конечности, не надругались над телом так, чтобы это было заметно. Они лишь унесли его сюда и посадили под дерево.
Падающие свыше лучи весеннего солнца озаряли юношу, словно его коснулась рука бога. Крошечные насекомые танцевали над ним мерцающим облаком прозрачных крылышек. У меня за спиной нетерпеливо фыркнул Утес. Я оглянулся на своего коня и на грязный кусок холста и веревку, привязанные к его седлу. Неожиданно мне показалось, что это я собрался потревожить покой мертвеца.
— Пожалуйста, сэр, — окликнул меня мужской голос. — Не докучайте ему. Сейчас он в мире.
Я отскочил в сторону и изготовился к схватке. Утес повернул голову и с любопытством покосился на меня. Спек не дрогнул и не пошевелился. Он даже не посмотрел в мою сторону, а спокойно стоял, сложив руки на животе и склонив голову, словно в молитве. На долгий миг все мы застыли в неподвижности. Спек оказался мужчиной средних лет, совершенно нагим. Его длинные, испещренные полосами волосы удерживал берестяной шнурок. Он был безоружен и не носил украшений. Естественный, как животное, он с покорным видом стоял передо мной. Я показался себе ужасно нелепым в дурацкой стойке изготовившегося к драке задиры. Успокоив дыхание, я выпрямился и расправил плечи.
— Зачем вы это сделали? — сурово спросил я.
Он поднял на меня взгляд. Я с удивлением обнаружил, что глаза его такие же разноцветные, как и все тело. Левый, карий, смотрел на меня из темного пятна, правый, зеленый, был окружен загорелой кожей.
— Я не понимаю твоих слов, великий, — кротко ответил он.
