Иногда мое истинное «я» прорывалось наружу, и я понимал всю неуместность моей бледной наготы в расцвеченном пламенем черном бархате ночи. Время от времени, когда Оликея удовлетворенно похлопывала меня по раздувшемуся животу, это напоминало мне, что на улицах Геттиса мое брюхо становится поводом для насмешек и стыда. Мое потаенное «я», взлелеянное и воспитанное древесным стражем, вынырнуло на поверхность. Он, по крайней мере, понимал, что заслуживает поклонения, и выказывал свое удовлетворение способами, от которых мое аристократическое «я» содрогнулось бы, если бы у меня было на это время. Он обсасывал пальцы и стонал от удовольствия, причмокивал губами и вылизывал миски, чтобы не пропала даже малая частица предложенного ему лакомства.
Народ восхищался тем, как он нахваливал их угощение. Они подбросили в костер побольше дров, чтобы круг света расширился, и присоединились к пиру, поедая то, что не подобало предлагать мне. Когда я наелся так, что мой живот угрожал лопнуть, и мог лишь пробовать по лучшему кусочку от каждого нового подношения, я заметил, что другой маг устроился рядом со мной. Я повернулся, чтобы посмотреть на него, и Джодоли мрачно склонил голову.
— Мои люди хорошо накормили тебя, — сообщил он.
В его голосе не звучало тепла, лишь подтверждение факта. Я почувствовал себя неловко. Рассеянные осколки моего истинного «я» собрались в единое целое, и я попытался вежливо ответить.
— Они накормили меня лучше, чем мне когда-либо доводилось есть… — начал я его благодарить, но осекся.
Разве не предполагалось, что я его заменю? Не будет ли с моей стороны грубым благодарить его? Кому я должен выразить признательность за столь роскошную трапезу? Я поискал взглядом Оликею, рассчитывая получить подсказку, но она отошла в сторону и о чем-то беседовала с соплеменниками. Некоторое время я смотрел на нее, почти забыв о Джодоли. Оликея расхаживала, как королева, благоволящая подданным. Ее нагота всегда была изящной, но сейчас походка Оликеи казалась мне и привлекательной, и угрожающей сразу. Она наклонялась и выслушивала людей, которые пили и ели, сидя или полулежа на подушках мха. Некоторым она кивала и улыбалась, в других случаях вскидывала брови и нерешительно разводила руками.
— Великий Невар! — Низкий голос Джодоли вновь привлек мое внимание.
Наши взгляды встретились. Я ощутил странную неловкость. Его глаза казались неестественно светлыми на окружающем их темном пятне.
— Ты пришел, чтобы занять мое место? — прямо спросил он.
— Оликея сказала… — начал я, но он со странной улыбкой перебил меня.
— Это мои люди, — предупредил он, потирая большим пальцем об указательный, словно полировал монетку. — Их не так просто завоевать, как тебе кажется. Ты больше меня. И не хуже меня знаешь, что магия течет сквозь тебя. Но магия подобна любой другой силе, гладкокожий. Ее нужно тренировать, чтобы она приносила пользу. И я не думаю, что тебя учили надлежащим образом.
— А тебя учили? — спросил я с холодным спокойствием, которого не ощущал.
— Мои учителя стоят вокруг тебя, — ответил он.
Он следил за мной, пока говорил, и я понимал, что он испытывает меня, так же как и то, что я вот-вот провалю испытание. Я смотрел на собравшихся людей и думал, что могу противопоставить его словам. Упоминание об Академии вряд ли его впечатлит.
— Мой учитель во мне, — повинуясь внезапному порыву, сказал я, чтобы хоть как-то возразить Джодоли.
Мои слова не имели для меня особого смысла, но я был рад, что в глазах Джодоли мелькнуло сомнение.
— Я предлагаю небольшое соревнование, — продолжил он. — Оно позволит моему народу сделать мудрый выбор между тем, кто лучше обучен, и тем, кто больше по весу.
Его взгляд скользнул в сторону. Я проследил за ним и увидел защищавшую его женщину. Она стояла у края освещенного круга. Я догадался, что они сговорились показать всем мое невежество. На миг я задумался о своей стратегии, но почти сразу сообразил, что у меня ее попросту нет. Может, мое спекское «я» и разбиралось в магии, но я не имел доступа к его знаниям. Я лениво откинулся назад и улыбнулся Джодоли, раздумывая, поможет ли мне блеф. Чего ожидает от меня Оликея? Казалось, она сознательно подтолкнула меня к схватке. Я увидел ее в толпе. Она подняла ко мне лицо, и наши взгляды встретились. Оликея явно поняла, что мне грозит опасность. Она заторопилась ко мне, стараясь не выдать своей спешки. Ее взгляд предупреждал меня, но я отвернулся. Улыбка застыла на моем лице. Я кивнул Джодоли, как если бы тщательно обдумал его вызов.
— И какое же соревнование ты предлагаешь? — спросил я.
— Простейшего рода, — любезно ответил он. — Как тебе известно, в изобильные времена народ заботится о своих магах. В трудные времена мы сжигаем нашу магию и себя, заботясь о нашем народе. Итак, почему бы нам не показать, кто из нас способен лучше позаботиться о своем народе в скудные или опасные времена?
