— Это может обернуться тем, на что ты и не рассчитывал, Невар. Эмзил нашла способ передать мне твои слова — не то чтобы ей пришлось меня убеждать. Эпини уже была на ее стороне. Однако скоро она заметит, что свисток Эпини очень напоминает тот, из ее «пароля», — и какой вывод она из этого сделает?
Я немного подумал.
— Не знаю.
— И я не знаю. Но я подозреваю, что Эмзил не из тех, кто позволит тайне остаться нераскрытой. Как скоро она спросит Эпини, что бы это могло значить?
— Я просил ее ничего не говорить об этом Эпини, только тебе.
Он закатил глаза:
— О да! Какое облегчение! Неужели ты не понимаешь, Невар, что это лишь добавит масла в огонь?
Он был прав. Я сказал Эмзил, что свисток в форме выдры уже спас одну жизнь, и когда она увидит, что у Эпини он выглядит именно так, то поймет, какой свисток я имел в виду. Спинк был прав: Эмзил не оставит такую загадку в покое. Я вздохнул.
— Ладно, если она заговорит об этом с Эпини, значит заговорит. Тогда я с этим и разберусь.
— Нет, Невар, так не пойдет! — Он хлопнул ладонью по столу и настойчиво наклонился вперед. — Я хранил твою тайну куда дольше, чем следовало бы. Когда Эпини это выяснит, она будет в негодовании. С тех пор как она забеременела, она стала еще более пылкой. Знание о том, что я обманывал ее несколько месяцев, может разрушить наш брак. И я пришел сюда просить тебя — нет, сказать тебе, что я намерен открыть Эпини правду. Так что тебе лучше бы к этому подготовиться.
— Спинк, ты не можешь! Не должен! Ты же знаешь, что обо мне говорят в Геттисе. Ты не можешь позволить ей связать свое имя с моим. Это погубит вас обоих. Какая офицерская жена станет поддерживать с ней дружбу, узнав, что ее кузена подозревают в изнасиловании, убийстве и непристойных домогательствах в отношении порядочной женщины? У нее не останется приятельниц среди женщин Геттиса. Представь себе, каким гонениям она подвергнется. Подумай о будущем своего ребенка!
Он на миг отвел взгляд, но тут же вновь посмотрел на меня:
— Я думал об этом, Невар. Я не праведник, но у меня есть честь. И я утрачу гораздо больше, отказавшись от тебя, в особенности теперь, когда ты в беде. И не смотри на меня так! Я вижу, что с тобой происходит. — Он вскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате. Остановившись у окна, Спинк выглянул наружу. — Ты толстеешь с каждым днем. Я говорю это не затем, чтобы отругать тебя, но чтобы ты знал, что я это заметил. И я считаю, что это как-то связано с магией, поскольку подобного не происходит ни с одним из солдат Геттиса, хотя многие из них только и делают, что лакают пиво и едят. Но дело не только в этом. Ты ходишь в лес, Невар, и проводишь там столько времени, сколько ни один из нас не выдержал бы без того, чтобы рехнуться. Тебя уносит от нас. Я чувствую это, когда разговариваю с тобой. Ты напоминаешь мне того разведчика, Хитча. Иногда в его глазах появляется такое же выражение.
Он пристально посмотрел на меня через плечо, выговорив эти слова, словно рассчитывал что-то понять по выражению моего лица. Однако я неплохо владел собой. Все это время я прикидывал в уме, чем я мог бы поделиться со Спинком. Мне будет стыдно рассказывать об усладах с Оликеей или признать, как много я общался со спеками. Он пугающе близко подошел к правде; я подумывал о том, чтобы остаться в лесу. Возможно, так бы и случилось, если бы я не проиграл схватку с Джодоли. Я вновь задумался, что же произошло тогда, но потом одернул себя и вернулся в настоящее, когда Спинк вдруг хлопнул себя по лбу:
— Какой же я болван! Мы тут столько времени проболтали, а я чуть не забыл, зачем приехал и почему так необходимо сообщить Эпини, что ты здесь. Взгляни на это, Невар, и скажи, что это все для тебя меняет.
Он вытащил из внутреннего кармана простой белый конверт и положил его передо мной на стол. Сердце сжалось у меня в груди. Некогда вид этого почерка значил для меня так много. Рукой Карсины на конверте было выведено имя и адрес моей сестры. Я посмотрел на Спинка, а потом открыл незапечатанный конверт и вынул из него два листка бумаги.
