– Вот и пиши: я, такой-то такой-то, обязуюсь всячески помогать представителям советской власти, готов оказывать любую материальную и информационную поддержку. 22.04.1942 мною было передано сержанту госбезопасности Мещерякову комплект вооружения из одного автомата ППД, двух полных дисков к нему и четырёх гранат Ф-1. Записал?
Трясущийся и зловонно пахнущий (да что там, воняющий) потом полицай кивает.
– А также необходимое партизанскому отряду «Справедливые» продовольствие. Перечисляй, что мы там у тебя берём, так… правильно, и допиши: предоставил командиру партизанского отряда требуемую информацию о расположении военных объектов, численности охраны и графиках перевозок. Точка, дата, подпись.
Умница. Прохор, распутывай пленницу.
Девушка робко смотрит на нас, разминая затёкшие руки.
– Теперь слушай сюда. Завтра собираешь своих, забираете всё своё продовольствие, что награбили, и топаете в сторону станции по лесной дороге. Причины? Скажешь, что начальству срочно потребовался дополнительный запас пищи; всё, что отдадите, соберёте потом у местных. Понял?
– Н-н-не с-с-совсем. Вы что, нападёте на нас?
– Какой догадливый. Нападём. И перебьём твоих бойцов. За себя не переживай, ты же теперь свой! Вот, написал расписку о помощи партизанскому отряду. Немцы, получив случайным образом эту расписочку, наверняка ведь по головке тебя не погладят? И правильно сделают, не надо потакать предателям. Но я, так и быть, прощу тебя. А вот мои бойцы, если попробуешь сейчас сглупить, если обнаружится засада или вы к нем не выйдете, точно не простят.
Теперь мы уходим. Девчонка пойдёт с нами, в качестве подстраховки. До леса дойдём – и всё, отпущу её к тебе в целости и сохранности. Да, вот ещё: как ты понимаешь, это не весь отряд. Попробуете перехватить, так во-первых, она – живой щит, вряд ли уцелеет, во-вторых, вся моя группа, а в ней и снайперы, и несколько пулемётчиков, нас прикрывают. Мы на раз-два перебьём твоих ублюдков хоть сейчас, только шуметь неохота. Ты меня понял?
– Д-да. А вы точно… Олесю…
– Живой к тебе отпустим, конечно, живой. А, ты боишься, что мы её попользуем? Да хватит тебе, с неё же не убудет, она девка крепкая, вон какого борова каждую ночь на себе выдерживает! Ты ведь не брезговал других девок скопом драть? Ну вот, разве побрезгуешь Олеськой после нас?
– Она дитя носит, вдруг что…
– Слышь. Рот закрой. Дитя носит… Всех, кого вы тут силой взяли и убили, тоже чьи-то дети. Ладно, не трясись. Не будем мы Олеську обижать, раз брюхатая. Это мой тебе подарок в знак нашего будущего успешного сотрудничества. И не забудь, завтра в три часа у поваленной сосны на лесной дороге. Мотивируй своих, что по ней до станции добраться быстрее.
И, кстати, попробуешь отравить или подсунешь плохие продукты…Твоя смерть будет о-о-о-ч-ч-чень долгой и мучительной.
Олеська держалась как могла, пока мы шли по селу. Якуб оказался то ли слишком трусливым, толи слишком благоразумным, но рисковать не стал. Это хорошо, значит, всё идёт по плану.
– Командир, – Прохор дёргает меня за рукав и отводит в сторону, – давай девку хоть по разочку! Пашка ведь даже ни одной бабы не попробовал ещё, да и мы с тобой сколько уж не?..
Глаза моего бойца подёрнуты дымкой сладострастия. Да уж, беда…
– По разочку, говоришь… Хм.
Удар колена в пах складывает Прохора вдвое.
– Слышь, Прохор, ведь ты вроде не похож на полицая, чтобы баб насиловать. И я не похож, и Паша. Так какого ж хрена ты мне предлагаешь примерить на себе их шкуру? Слушай сюда внимательно, у нас этого правила раньше не было – не нуждались, теперь появится: тому, кто бабу из селянок изнасилует, я перед строем сломаю шею. Ты меня ясно понял?
Прохор, дыхание которого ещё долго не восстановится, судорожно кивает. Ну и хорошо.
– Беги.
Это я трясущейся девке. Понятливая дивчина быстро разворачивается к нам спиной, бросив на меня короткий взгляд. Меня удивило то, что я в нём прочитал: не страх, нет – глухая, тёмная тоска.
Весенний лес. М-м-м, как же здесь хорошо и покойно, когда не нужно никуда бежать, что-то искать, добывать, готовить, обустраивать ночёвку. Прохладно и пахнет вкусно. Изредка раздаются переливы птиц да успокаивающий стук дятла по дереву, что разносится на всю округу.
Удобно расположившись на зимнем полушубке (нечего рисковать мужским здоровьем), я с удовольствием созерцаю красоту природы. Солнечный свет причудливо играет с только что распустившимися листочками, пальцы щекочут лапки пробегающих по ним муравьёв… И сорок вроде рядом нет, некому выдать засаду.
Издалека послышалось конское ржание. Ну, наконец-то! Даю своим знак рукой: приготовиться к бою.
