– Обитает. Еще как обитает.
– Что, наркотики там продают?
– Там – нет. Говорю же тебе, склад там. Но люди там есть. Сейчас там три человека должно быть.
– Слабовато для охраны.
– Охрана по огороду бегает – собака здоровенная. Породу не знаю, но очень страшная зверюга.
– Чего ж она не лает? Неужели нас не чувствует?
– Она никогда не лает. Она молча кидается. Надрессирована так.
– Что, на себе испробовала? – Дема усмехнулся.
– Нет. Ребята рассказывали, которых мы сюда посылали. Одному чуть ногу не оторвала.
– Везет нам на собачек. Кстати, – Дема внимательно посмотрел на Ольгу, – ты не относишься к любителям-собачникам? Или к охранникам природы?
– А почему ты спрашиваешь?
– Ну, если я псину эту покалечу слегка, с кулаками на меня не набросишься?
– Это ни к чему! – Губы поджала, напряглась. Похоже, и в самом деле – любительница собак. Менты – они все такие, собака им дороже, чем человек. – Я все предусмотрела. Вот: аэрозоль специальный, "Скорпион". Два пшика – и собака полчаса в отключке.
И в карман лезет. Достает какой-то несчастный баллончик. Демиду в руку сует.
Внутренний голос ожил. Очень серьезно ожил: не с ехидцей, как всегда, не с шизовой подковырочкой. Обеспокоенность появилась во внутреннем голосе. Тревога, пожалуй даже – за жизнь Демида. Ну и за свою жизнь, конечно.
И все, как обычно, поплыло перед глазами. Но Демид справился, не впервой. Сжал баллончик в руке, ноги покрепче расставил. Головой тряхнул, улыбнулся криво, но обаятельно.
– Как скажешь, начальница. Два пшика, говоришь? И кружка пива…
– Ага! – Ольга заулыбалась счастливо, как будто собачка эта за забором не наркоманская, а личный ее выкормыш. – Нельзя собак убивать!
А Демид – что он? Он уже и не Демидом в эту минуту был. Накатило на него, как обычно. Кем он был? Электричеством в кишках проводов. Червем в навозной жиже. Колючей веткой крыжовника. Он раздвоился, растроился, расчетверился, рассотнился. Но не расстроился. Он даже сильнее стал. Попробуй, справься с таким, кто тела своего не чувствует. Ему и боль нипочем. Ему бы сдержаться, чтоб не броситься и не вырвать черную избушку с корнями из вселенной. Чтоб не растоптать город на своем носорожьем бегу, не проткнуть небо своим козерожьим рогом.
– Ты что? – Ольга испуганно отшатнулась. – Демид, ты в порядке? У тебя глаза… Слушай, они почти черными стали… Ты себя нормально чувствуешь?
– Нет, нет… – еле выдавил из себя, стараясь не свалить забор ураганом шепота. – Подожди… Это – как малярия… Это сейчас пройдет…
Глаза закрыл. Да, проходит. Малярия души – непростая штука. Проходит. Но совет – он дан, значит, не просто так страдаю. Спасибо, друг.
– Демид!..
Но он уже открыл серые свои глаза, обычным стал снова. А может, как всегда, притворился – кто его знает? Он и сам-то себя не знал.
– Пойдем. Все в порядке.
Ольга не спешила. Понятно – пшики ему делать. Огневой взвод с баллончиком импортной настойки из перца. Супероружие против суперсобаки.
Пшик.
Демид перемахнул через забор, почти не коснувшись его. Приземлился в лопухи. Боевая стойка – нос по ветру, уши торчком, хвост пером. Победит тот, кто будет больше собакой. Демид будет собакой, он станет такой сукой, каких белый свет не видывал.
Он видел слышал обонял осязал все. Но зверя, который бросился на него, он не услышал и не увидел. Он просто выкинул руку – как вратарь. Выбросил руку и поймал на эту руку, как на удочку, пасть зверя.
Пес вцепился в запястье тисками челюстей. Он молчал – люди научили его убивать молча. Он рванул руку Демида, едва не вырвав ее из плеча, он уперся в землю лапами, кинул Демида на землю и оказался сверху.
Пшик, вот как это называется.
Демид вывернул руку – больно, до хруста в суставах. Он ударил зверя коленом. Такие собаки не чувствуют боли, но ребра собаки сломались и мышцы ее на секунду расслабились. Демид согнул шею собаки и металлическим предплечьем свободной руки нанес ей страшный удар по носу.
Собачий череп треснул. Зверь хлюпнул кровью удивленно – ему еще не приходилось умирать. Он разжал челюсти, взметнулся массивной тушей, попытался взреветь, позвать на помощь людей, что так безжалостно отправили его на погибель, но было поздно. Демид вцепился псу в глотку и превратил ее в кровавый комок.
Зверь убивал молча. И умереть он тоже должен был молча, чтобы не разбудить раньше времени тех зверей, что ждали в избушке.
Ждали?
А пес уже умер, обмяк огромным телом. Лежал, вытянул лапы. Огромная башка, огромные челюсти в висящих складках кожи, бугры каменных мышц под короткой серой шерстью. Демиду еще не иметь дело с такими большими собаками. Мастино – вот как называется такая зверюга.
Только Король Крыс был страшнее. Но Король Крыс не был собакой. Он был КЕМ-ТО.
И Демид совершенно не представлял, как убить его.
– Что ты наделал? – свистящий шепот за спиной. Демид обернулся. Ольга. Демид уже и забыл о ее существовании. – Ты убил его!
