То ли сама Малика решила прийти мне на подмогу, то ли сыграли свою роль входящие в болеутоляющее зелье травы — тем более что на ночь я дала Ставгару более сильную настойку, в которую входили хмель, пустырник и немного макового семени, — но после того как я, закончив свою историю, вновь взглянула на сидящего у стены Бжестрова, то обнаружила, что он спит, уронив голову на грудь… Ещё не до конца веря такой удаче, я с минуту вслушивалась в его мерное дыхание, а потом осторожно выбралась из постели и, захватив одно из одеял, накинула его на Ставгара. В доме, конечно, тепло, но пол всё равно не лучшее место для спанья, а если Бжестрова ненароком протянет, то тогда мне от него точно не избавиться!.. Тихо хмыкнув, я вернулась в кровать и, обняв посапывающую Мали, сама закрыла глаза — от ночи мне остался крошечный урывок, а новый день нёс с собою и новые хлопоты…
Несмотря на беспокойную ночь, проснулась я, как только начало сереть. Привычно вскочила с кровати… И едва не упала, споткнувшись обо что-то твёрдое!.. Сдавленно зашипела и лишь потом сообразила, что преградой оказались ставгаровские сапоги: во сне он благополучно сполз вниз, и теперь его вытянутые ноги покоились аккурат на половике перед кроватью. Ни моё прикосновение, ни злое шипение его не разбудили — перевернувшийся на здоровый бок, взъерошенный, обнимающий кусок одеяла наподобие девичьего стана, Бжестров продолжал мирно спать. Картинка выходила презабавная, и я, мысленно пожалев, что Владетель не может это увидеть, наскоро оделась, плеснула в лицо пригоршню воды и, причесавшись, убежала к курам и скотине…
Я как раз закончила доить Зорьку, когда сочащиеся через открытую дверь солнечные лучи перегородила какая-то тень. Обернувшись, я увидела Бжестрова. Вид у него был немного помятый, но вот выражение лица мне не понравилось — какое-то слишком уж решительное.
— Утро доброе… — тихо сказал Ставгар, и я, бросив ему в ответ:
— И тебе доброе, — взяла ведро и попыталась проскользнуть мимо Ставгара во двор, но он преградил мне дорогу.
— Погоди, Эрка! Мне поговорить с тобою надо!
— Неужели?! — Я что было силы сжала ручку ведра. Предки свидетели: если Ставгар сейчас озвучит свои желания, то схлопочет бадейкой по голове, и никакой Владетель ему не поможет!.. Но Бжестров, точно прочтя мои мысли, тоже ухватился за злополучную ручку.
— Надо, Эрка. Давай во дворе присядем… — Коротко взглянув на его серьёзное и словно бы осунувшееся в эти мгновения лицо, я согласно кивнула и разжала пальцы. Во дворе так во дворе… Ставгар же, заполучив ведро, направился к дому. Устроился на завалинке, поставив злополучную бадейку перед собой… И, дождавшись, когда я присяду рядом, заговорил, глядя куда-то вдаль.
— Ты ведь тогда на ярмарке мне судьбу нагадала: не знаю, хотела ты этого или нет, но после всё по твоему слову вышло. Первый бой — и сразу же первая победа, и дальше всё так же гладко, словно по маслу. Даже ранений серьёзных не было. Славрад шутил: «Заговорили, не иначе», а я тебя вспоминал — твоё лицо, то, как ты хмурилась, когда из лука стреляла… Встретиться хотел… В глаза заглянуть, улыбку твою ещё раз увидеть… — Ставгар перевёл дыхание, опустил голову и с неожиданной яростью выдохнул: — Кабы знал, какая это встреча будет, предпочёл бы век тебя не знать!.. Я ведь не хотел вреда — ни тебе, ни мужу твоему, а вышло так, что я среди его убийц оказался!..
Произнеся это признание, он замолчал. Я посмотрела на него, отметив и сведённые к переносью брови, и сжатые так, что костяшки побелели, кулаки… Было видно, что он с трудом сдерживается, и я попыталась его успокоить. Тихо произнесла:
— Полно тебе… Не ворожила я, да и ты не виноват. Просто так судьба сложилась…
Ставгар медленно повернул голову и посмотрел на меня. Невесело усмехнулся.
— Ты сердишься, Эрка… Да это и правильно. Не надо было мне позволять Славраду за собой увязываться!.. Но с ним я ещё поговорю, а тебя прошу — не держи на меня зла…
— Я и не держу… — Решив, что пора заканчивать с признаниями, я встала с лавки. — Что было, то быльём поросло, а теперь мне работать пора, да и Мали наверняка уже проснулась…
Ставгар ничего не ответил, и я, прихватив молоко, ушла в дом, а ещё через некоторое время услыхала доносящееся со двора ржание и конский топот — Бжестров уехал, не прощаясь…
