Иранцы, наоборот, на выдумку и выучку были слабоваты, не чета русским. Так что, спокойнее воевать здесь. Тем более, что боевые платят одинаковые. Руки майора, привычно сжали штурвал остроносой боевой машины, несущейся на север.
Впереди идущий носатый RG‑33 встал как вкопанный, когда слева от него, сухая и пыльная иракская земля изрыгнула фонтан песка с огненными проблесками. Колонна встала следом, так в тот же момент по ней ударили из нескольких пулеметных стволов.
– Крупняк работает… Сказал Бест, надевая на лицо пылезащитный платок и очки и собираясь вылезти наружу.
– Зачем?
– Осмотрюсь, агент. Пока пулеметы не заткнем, все равно не поедем.
– Может Кокрейн уже поддержку вызвал, до базы – меньше десяти миль осталось.
– Тогда, что это меняет? За "хаджой" смотри… Брайан кивнул в сторону лежащего на носилках человека с перебинтованной грудью и ногами.
На выходе, Брайан столкнулся нос к носу с Уордом "Рэптором" Кокрейном, который прижав к уху гарнитуру связи, выкрикивал координаты. Через минуту, грохоча траками, во главу колонны пробилась "Шилка" уже разворачивая блок из четырех зенитных автоматов в сторону откуда захлебываясь, долбили крупнокалиберные пулеметы.
"Шилка" выплюнула сноп огня, мгновенно заткнув пулеметы террористов.
– Двигаем, двигаем, по машинам заорал Кокрейн, залезая в свой тяжело бронированный "Хаммер" с эмблемой иракской пограничной полиции. Агентство, всегда пользуется чужой личиной, профессиональная привычка, выработанная за десятилетия.
Четыре F/A‑18C заходящих на цель, разделились – ударные самолеты, вышли вперед, истребители разошлись по флангам.
Едва колонна тронулась, как ракета AGM‑65"Мэверик" ударила в одну из "Шилок" опрокинув взрывной волной стоящий рядом MRAP MaxxPro, с заключенными.
Следующая ракета попала в замыкающий конвой бронеавтомобиль с морпехами Лоредо. Взрывная волна, подобно цунами, покатилась по колонне, сметая тяжелые машины с дороги, словно детские игрушки. Сделав ещё один вираж, "Хантеры" прошлись над горящими машинами поливая их огнем из 20 миллиметровых пушек "Вулкан". Под занавес, в дело пошли кластер‑бомбы, разметав остатки на шоссе.
– Бинго! Цель накрыта, повторяю, цель накрыта.
Луис очнулся от истошных криков, которые били его по барабанным перепонкам. Лежавший на носилках грёбанный "ходжа" оказался лежащим на нем и истерично завывающим от боли и страха. Ноги придавила туша Рэддена, а куда делись Бест и еще трое его людей, Розетти – понять не мог.
Двери стального гроба распахнулись и внутрь хлынул потоком солнечный свет, смешанный с черным дымом и запахом гари…
– Розетти, мать твою, ты жив?
Орущего без перерыва иранца, выволкли из машины первым, следом, постепенно приходящего в себя и начавшего ворочаться снайпера‑ Рэддена. Он по привычке был без каски и видимо, здорово приложился башкой.
Затем в проёме появилась чумазая морда Брайана Беста.
– Вылезешь сам, Луис? Или тебя как школьницу после выпускного – на руках выносить?
Когда чертыхаясь, давясь дымом, и пошатываясь, Розетти спрыгнул на асфальт, ему удалось рассмотреть своих спасителей. Было впечатление, что все они упали вместе с самолетом, или дружно угодили под тепловоз. Одежда‑ висела клочьями и кое‑где тлела, бронежилеты выглядели так, будто их грызли бешеные псы.
С близкого расстояния было видно, что у Беста сочится кровь из ушей. Писец, значит контузия серьезная.
– Что случилось заорал Розетти, оглядываясь на металлический фарш, в который превратился их конвой.
Бест помотал головой и не ответил, наверно не слышал. Поискав взглядом, Луис увидел трех морпехов которые, что‑то пытались извлечь из разбитого бронеавтомобиля. Подошел к ним и его тут же вывернуло прямо себе под ноги. Из MRAP солдаты вытащили обгорелый труп разорванный напополам, из нутра бронемашины за черно‑багровым телом тянулась склизкая лента кишок.
Отплевавшись, он увидел сквозь дым, какое‑то движение сзади разбитой колонны. Из‑за дыма и рези в глазах толком ничего видно не было, только один из солдат рухнул на землю, пробитый насквозь пулеметной очередью. Подчиняясь инстинктам, Луис рухнул на горячий асфальт, вдыхая идущий от битума жар и вонь.
Словно гиены, настигшие умирающего льва, разбитый конвой окружили с десяток пикапов с установленными на них крупнокалиберными пулеметами. Шквальный пулеметный огонь прошелся по уцелевшим, разрывая в клочья податливые человеческие тела. Розетти лежал, уткнув лицо в асфальт и молился про себя, прощаясь с жизнью. Вот так он и сдохнет, как пес, на этой проклятой иракской дороге, не доехав десять миль до "Кэмп‑Виктори"…Лагерь Победа, сука, кто так его назвал?
С пикапов спешились боевики, морды у всех перемотаны платками, идут торопливо, но внимательно осматривают окрестности, как спаянное и опытное подразделение. Вот один одиночный выстрел, еще один‑ добивают раненных, твари. Розетти вытащил "Глок",помирать как барану на бойне‑не хотелось. Обернулся назад‑ Бест, Бест‑был еще жив, да не он один. Здоровяк Рэдден уже пришел в себя и тискал в лапах невесть откуда взявшуюся снайперскую винтовку.
