Я включил звук и услышал подробности про то, что молодёжь с Кавказа и Средней Азии вышли на улицы с протестом против – расистских выходок местного населения. Что якобы три дня назад кто‑то бросил гранату в группу кавказцев на Манежной площади. А ещё была какая то стрельба возле МГУ с жертвами. По крайней мере диктор ничего внятного сказать не могла и пообещала в следующий раз дать прямой эфир московскому корреспонденту. Надо позвонить Логану – подумал я. И тут же зазвонил мой телефон. Звонил Нэт…у дураков как говорят русские – мысли совпадают.
– Привет, коллега, новости видел?
– Да, сейчас смотрел.
– Может увидимся? Есть разговор по последним событиям. Я тут в Москву звонил…
– У тебя там есть, знакомые?
– Они у меня есть практически везде. Встречаемся на Висконсин‑ авеню в кафе «Лайт», через час.
– Сегодня выходной. Поимей совесть Логан!!!
– Встретимся – поимеем. Через два часа. Не опаздывай, Джеймс.
Чертыхая трудоголика Нэта, на чём свет стоит, через полтора часа, гладко выбритый и благоухающий туалетной водой, я втиснулся в служебный «Бьюик» и поехал в направлении забегаловки, где меня ждал этот зануда.
Кафе «Лайт»‑было типично американской забегаловкой с легким ирландским уклоном. И именно из‑за своей американской направленности пользовался популярностью на фоне многочисленных этнических кафе. Нэт сидел в углу за крайним столиком возле окна и преспокойно себе потягивал пиво «Будвейзер» рядом с ним на тарелке лежал откусанный гамбургер и картошка. Облачён, по случаю выходного он был в свитер военного образца с матерчатыми вставками на плечах и линялые джинсы. Рядом на стуле весела армейская же куртка и лежала бейсболка. Увидим моё крайне недовольное лицо, он ухмыльнулся и сказал.
– Присядь, дружище, пива я тебе уже заказал. Есть, что то будешь?
– Да нет. не хочется.
– Болеешь, что ли? У федерального агента должна быть чистая совесть и как в следствие этого‑ зверский аппетит.
– А тебя твоя Молли – не кормит уже? Из‑за твоего занудства? Логан частенько ночевал у сотрудницы Федерального Казначейства – Молли Салливан, рыженькой, весёлой особы, разведённой матери двух детей.
– Моя Молли взяла потомков и укатила к матери в Бостон. А мне теперь судьба пожирать гамбургеры.
– Да уж. всем бы такая судьба. Видел сегодня нескольких бездомных и…
– Джеймс, мне твои рассказы про этих неудачников, которым ты раздаёшь свою мелочь‑ порядком надоели. Жить в Америке и быть нищим бездомным‑ это преступление в первую очередь по отношению к себе.
– Это как? Ведь есть обстоятельства – Нэт, которые людей довели до такого состояния.
– Ерунда, Джей и ты это знаешь не хуже меня. Здесь ты не на лекции по политкорректности в Бюро. А я не инспектор из отдела омбудсмена. Так, что можешь быть со мной, откровенен.
Я всегда знал, что с такими разговорами, можно легко вылететь из Бюро с «волчьим билетом». Специалисты из инспекторского отдела, внутренней безопасности и службы по правам человека при Бюро весьма ревностно следили за малейшими нарушениями политкорректности. И карали не взирая на лица. Что Логан откровенно призирал это категорию сослуживцев и называл их «комиссарами»‑было известно пожалуй всем. Поэтому, несмотря на блестящие способности оперативника‑карьера у него вверх не шла.
Хотя кличка «комиссары»‑им подходила как нельзя лучше.
– Нэт, ты ведь знаешь‑ много чего может случится, что бы превратится в бродягу.
– Не надо ля‑ ля. В бродягу может превратится только тот‑ кто этого хочет. Кто потерял человеческое достоинство и стал ходячим паразитом. Не мытым и не чёсанным. Я,Джеймс – не рассказывал про моего старика?
– Да нет. Кроме того, что он приехал в Штаты из Европы.
