Без надежды.
Что-то внутри него сжимается.
Только бы не страх.
Только бы не это.
Он закрывает глаза и делает глубокий вдох.
– Вспомнить бы хоть одну молитву, – тихо говорит он, не желая признавать, что чувствует дрожь в своей несуществующей руке.
– Поэтому праведником станете вы, – продолжает Белый.
Сизиф пропустил бы его слова так же, как пропустил и все прочие, но это «вы» сказано с таким нажимом, что смогло протиснуться в его сознание.
Сизиф резко останавливается и оборачивается, не отпуская дверную ручку:
– Что?
Белый выходит вперед.
Он оказывается куда выше, чем думал Сизиф.
Выше, больше, светлее…
Или просто сознание Сизифа слегка поплыло.
– Вы снова родитесь, – будто бы издалека доносится голос Белого. – Получите возможность стать новым праведником и спасти души тех, кому нужна помощь. Всех, кого вы толкали к грехам. Вы получите возможность удержать мир от падения, и мир в вашем лице обретет еще одну отсрочку.
Со своего места вскакивает Тощий. Глаза его пылают ненавистью:
– Это невозможно! Я хочу видеть приказ!
Белый не реагирует на слова Тощего. Он смотрит только на Сизифа.
Начальник в белом – старик. Но сейчас его пронзительно голубые глаза кажутся совсем юными, а на лице играет улыбка.
Сизиф молча возвращается к стулу и лежащим на полу проводам.
Он был бы рад что-то сказать, привычно съязвить, но слова упорно не идут к нему.
Да и в мыслях порядка нет.
– Человек рожден быть не марионеткой, но сотворцом, – говорит Белый, глядя прямо в глаза Сизифу. – Сегодня вы неплохо начали, но не забудьте об этом, когда вас будут проверять – там, на Земле.
Слова по-прежнему не идут к Сизифу.
Ни единого слова.
Тишина.
Яркие солнечные лучи падают на мягкую подушку.
За окном один из тех погожих деньков, когда об угасшем лете говорят лишь опадающие листья.
Блик на подушке вздрагивает. Теперь он падает на чуть помятую щеку и закрытый глаз.
Лиза едва заметно хмурится: свет вытаскивает ее из сна в наступивший день.
Она потягивается, еще не поднимая век.
Позже, допивая взятый навынос кофе, шагая по улице на работу в маленькое туристическое агентство, в которое она устроилась несколько месяцев назад, Лиза решает зайти в книжный магазин.
С тех пор, как она завязала с наркотиками, в ней открылась странная, необъяснимая любовь к книгам.
Она прочла Библию, Бхагаватгиту, Тору, Тибетскую книгу мертвых и много других книг, о которых раньше и подумать не могла.
Но сегодня она идет за какой-нибудь историей любви.
Первой купленной ею после той ночи в аптеке книгой почему-то стала «Мастер и Маргарита».
Лиза не могла объяснить, почему выбрала именно эту, но прочитала ее уже дважды.
Последняя книжка, которую она покупала, уже прочитана, и ей хочется начать другую. Сегодня же, не откладывая, будто бы внутри нее какая-то дыра, требующая постоянного наполнения.
Лиза хочет нырнуть в новую историю.
В книжном она перебирает одну книгу за другой. Многие из них она уже читала, другие числятся в ее списке.
И вдруг Лиза замечает очередное издание «Мастера и Маргариты».
Сама не зная зачем, она тянется к изученной от корки до корки книге. Но в этот момент книгу берет мужская рука.
Лиза оборачивается – позади стоит рослый мужчина с яркими медово-карими глазами. Вид у него грустный и понурый.
Странное чувство колет Лизу изнутри.
Нет, ей кажется. Она не знает этого грустного человека. Она никогда его не видела. Она уверена.
– Простите, – говорит мужчина, отводя руку.
Лиза улыбается, берет книгу – и протягивает ее грустному мужчине. Судя по его осунувшемуся виду, он нуждается в капле удовольствия больше, чем она. И если «Мастер и Маргарита» – это его маленькое удовольствие, она готова отдать его ему.
– Эта последняя. Берите.
– Нет, спасибо. Я знаю ее наизусть, – смущенно говорит мужчина, опуская свои красивые глаза.
– Тогда зачем же вы ее берете? – Лиза не очень понимает, ради чего продолжает этот разговор.
Мужчина даже не смотрит на нее, и все же ей интересно.
– Это любимая книга моей жены, – говорит он.
«Идиотка», – мысленно ругает себя Лиза за кокетство, растраченное на женатого мужчину, избегающего даже смотреть ей в глаза.
Да, в личной жизни ей никогда не везло.
Одиннадцать месяцев назад она дала себе обещание: ни с кем не встречаться ровно год.
Она где-то слышала про аскезу: отказаться от чего-то важного, чтобы попросить у мира что-то другое, еще более важное.
Она хотела любить.
Очень хотела и больше была не согласна на суррогаты, тонущие в наркотическом дурмане.
Около года назад все это чуть не довело ее до того, о чем она даже вспоминать не может.
При одной мысли о той ночи в аптеке Лизу передергивало, холодная волна мурашек пробегала по спине, и почему-то резко начинала болеть голова, особенно лоб, там, где пульсирует голубая жилка.
Год еще не прошел.
Она сдержит свое обещание.
– И сегодня годовщина, как ее не стало, – договаривает мужчина.
Повисает неловкая пауза.
Зря она заговорила с ним.
Все дело в этих глазах.
Наверное, они ей кого-то напомнили.
Может, кого-то из детства.
Лиза пожимает плечами – что еще тут скажешь?
