Сизиф сорвал травинку и прикусил ее. Он будто бы все время тестировал реальность. А вдруг она как-то преломится в его сознании. Вдруг подсознание еще не забыло, каким был на вкус мир. Но судя по выражению лица, вкуса травинки он не помнил.
Сизиф поднялся на ноги и медленно пошел по полю. Лиза последовала за ним.
– Люди с нулевой кармой – это праведники, – продолжил свою лекцию Сизиф. – Мудрецы говорили, что мир существует, пока в нем живет тридцать шесть праведников. В Торе их еще называют цадиками.
– Так, я запуталась. Что мне надо было читать: Библию, Тору, Коран? Или, как их там, Веды?
– Неважно. Хоть что-нибудь. Кроме комиксов.
– Ясно. Я тупая и необразованная, а ты умный и все знаешь. От того и застрял тут со своей пародией на кофе.
Рядом снова упала птица.
– Так что там с этими твоими праведниками?
– Сегодня на рассвете умер тридцать шестой.
«И тут же начался птицепад», – сообразила Лиза.
– Он уходил медленно, больше месяца, – продолжал Сизиф.
– Как раз, когда началась эпидемия! – воскликнула Лиза.
Она смутно припомнила дикторшу, вещавшую в телевизоре в ту ночь, которая стала последней в жизни Лизы Чайковской.
– Да, когда началась эпидемия. Найти нового – та еще задачка. Один на миллионы, если не больше. Доктор – кандидат на его замену.
– Зашибись, – протянула она. – То есть без него миру типа кирдык?
– Миры рождались и умирали. Катастрофы – это следствие людских выборов. Каждый выброс ярости, гнева, зависти, агрессии идет в разрез с гармонией мира. И создает волну дисгармонии. Эта волна, порожденная в материальном мире, не может выйти за его пределы. А значит, должна проявиться именно в нем. Так возникают цунами, войны, землетрясения, эпидемии. Когда дисбаланс достигает критического уровня, мир схлопывается. Примерно так же, как организм матери выкидывает плод с несовместимыми с жизнью генетическими ошибками… Конец мира происходит не по нашей вине. Это всегда выбор людей.
Лиза обогнала Сизифа и встала перед ним. Ее глаза сверкали ненавистью:
– Ты обещал, что я смогу вернуться на Землю! Обещал!
– По-моему, этому миру давно пора исчезнуть. А может, и появляться не стоило, – хмуро ответил Сизиф.
Он обошел Лизу и продолжил свой путь в никуда, сложив руки за спиной.
– В любом случае, я ничего с этим поделать не могу. Да и тебе, в общем-то, даже выгодно, чтобы этот мир пропал к чертям собачьим.
– Это еще почему?
– В начале каждого цикла почти все стоят под вышкой, – Сизиф кивнул в сторону мужчины, разговаривавшего по сотовому. – Экраны появляются потом. Поколение за поколением.
Лиза вспомнила их последний разговор в кабинете.
«А теперь представь, что ты стоишь прямо под вышкой с этим своим мобильником и звонишь – связь будет хорошей?»
– Так что тебе лучше родиться в новом мире, чем в старом. Больше вероятности, что проживешь мало-мальски приличную жизнь.
– А остальные? – тихо спросила Лиза.
– Сними корону, малышка. Остальные – не твоя забота. Вроде бы раньше они тебя не особо волновали.
Сизиф сложил пальцы пистолетиком, прицелился Лизе в лицо и издал звук, отдаленно похожий на выстрел.
Он напоминал ей о том, как она закончила свою жизнь.
Как почти без колебаний отправила на тот свет ни в чем не повинного человека.
Чьего-то отца.
Чьего-то мужа.
Чьего-то деда.
Лиза и сама иногда думала о том старике. И надеялась только на одно: может, в следующей жизни ему будет лучше.
Но теперь от слов Сизифа что-то в ее груди сжалось.
Серые тучи, нависшие над полем, брызнули дождем. Резко, потоком, будто бы небеса превратились в решето. Тяжелые капли прибивали птичьи трупы к земле. Сизиф и Лиза стояли сухие, наблюдая, как мокнут люди вокруг.
– Ну, хоть погода радует, – проговорил Сизиф больше самому себе, чем Лизе.
– Я поняла. Ты хочешь спровоцировать доктора взять взятку, подстроить все так, чтобы первым сердце получил сын богатея, да? И тот парень, который хочет в Индию, никогда в нее не попадет. А почему именно он? Просто случайная жертва твоей извращенной проверки?
Сизиф промолчал.
Лиза нахмурилась. Ее осенило.
– Погоди-ка… Парнишка не доживет до второго сердца… он и есть та последняя душа, которую доктору нужно спасти, чтобы стать праведником?
Сизиф ответил сдержанно:
– Кое-чему, смотрю, ты все-таки научилась.
Лиза встала как вкопанная.
– А чего ты хочешь от меня? – спросила она.
Сизиф протянул ей руку. Лиза недоверчиво фыркнула.
– Не бойся, током не ударит. Если я не захочу.
Лиза поколебалась, затем нехотя взяла его за руку.
Небо исчезло, звуки стихли, птицы больше не падали…
Темнота промелькнула, размывшись в свете.
Сизиф отпустил ее руку.
Они снова оказались в больнице, где работал доктор.
В больничном коридоре кто-то плакал. Мимо провезли мертвенно-белого человека на каталке. Его уже почти невозможно было почувствовать.
У стойки приемного отделения шумел какой-то странный человек в обносках. Он громко ругался, что-то доказывая, и стучал кулаками по столешнице прямо перед молоденькой медсестрой:
– Я же говорю вам! Я слышу голос в голове! Это он заставил меня выпить таблетки!
Побледневшая медсестра сделала незаметный жест охраннику. Тот лениво направился к буйному.
