Пока Ансель проверял авион, Ника отыскала Тристана. Он стоял на соседней летной полосе возле стандартного боевого моноплана, натягивал на руки теплые перчатки и перебрасывался веселыми шуточками с механикерами и авионерами Танго. Тристан, как магнит, притягивал к себе людей и заряжал их своей энергией; даже те, чьи авионы стояли на рулежных дорожках на другом конце авиодрома, подходили к нему, просто чтобы перекинуться парой слов.
– А почему ты летишь не на «Урагане»? – время от времени спрашивали его.
– Ну как почему, – громко, чтобы слышало как можно больше людей вокруг, отвечал Тристан. – В этом бою мы победим не потому, что у нас есть парочка особо мощных авионов, а потому что мы – авионеры. Там, – щурился он в небо, – я хочу быть с вами плечом к плечу.
Эти простые, в общем-то, слова совершенно непонятным образом расправляли людям плечи, зажигали в глазах огоньки решимости и уверенности.
Именно поэтому Ника уже знала ответ на свой вопрос – прежде чем его задала. Но все равно предложила:
– Тристан, полетели со мной на «Молнии».
Рей Дор повернулся к девушке и несколько долгих мгновений смотрел на нее сверху вниз; серые, словно обведенные черным угольком глаза сверкали чуть ярче обычного. А потом на небритом лице появилась такая знакомая Нике улыбка – кривая и чуть насмешливая.
– Хочешь спасти калеку?
Ника дернулась от слова «калека», как от удара. Ни разу, даже в мыслях, она не думала так о Тристане! Да, она почти не сомневалась, что он откажется, но ей и в голову не приходило, что она может обидеть его своим предложением.
– Ты же знаешь, – понизила голос девушка, чтобы их никто не услышал, – ты же прекрасно понимаешь, что с осколками у тебя шансов меньше, чем даже если бы у тебя был просто обычный аэролит. И – да, я не сомневаюсь, что с твоей силой воли и твоим упорством ты бы мог натренироваться так, что по-прежнему превосходил бы обычных авионер… Да вот только у тебя не было на это времени!
Видя, что выражение лица рей Дора остается совершенно непреклонным, Ника заговорила еще быстрее:
– Тристан, пожалуйста, полетели со мной! Теперь, когда мы знаем, что наши аэролиты усиливают друг друга, ты можешь принести гораздо больше пользы, просто сидя рядом в «Молнии»!
Тристан оглянулся вокруг, задержал взгляд на стоявших неподалеку авионере и джентльмене в летной куртке, который нервно сжимал в руках футляр со своим летным камнем.
– Просто сидя рядом… Эх, как же интересно получается, – с задумчивым, почти отсутствующим видом протянул он.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Ника, сбитая с толку странной репликой.
– Да все то же, – все так же задумчиво ответил Тристан. – Аэролиты прекрасно работают по отдельности, но если их объединить, то они способны на то, что не под силу десяти одиночкам. А ведь и мы, люди, могли бы поступать так же! Но мы слишком зациклены на наших различиях, на том, чтобы искать друг у друга слабости, на этом вечном разделении на сильный и слабый пол, на тех, кто лучше и кто хуже. Только зачем? Да, мы разные. Да, у нас свои слабые и сильные стороны. Но вместо взаимных упреков мы просто могли бы идеально дополнять друг друга… Выходит, летные камни умнее нас, – с усмешкой закончил он.
Вероятно, в другое время Ника в полной мере оценила бы глубину высказанной мысли, но сейчас ей было не до того. Сейчас она только нетерпеливо переспросила:
– Тристан, так ты полетишь со мной?
Рей Дор лишь с сожалением покачал головой.
– Посмотри на них, Ника, – кивнул он на авионер, стоявших рядом с готовыми к взлету авионами. – Они уверены, что я лечу с ними. Специально лечу на обычном авионе, чтобы доказать, что дело не в машинах, а в нас. Они не будут знать, какой из сотен этих обычных авионов мой, и поэтому у каждой авионеры будет надежда, что я лечу рядом именно с ней… И каждая из них выложится по полной. Пойми, я просто не могу сейчас взять и сесть в кабину с тобой. Не могу – и не хочу.
Ника могла бы продолжать настаивать, уговаривать, просить, даже умолять. Но она знала Тристана уже достаточно для того, чтобы понимать: это бесполезно. Он не полетит с ней. Он полетит сам, на осколках своего некогда самого мощного аэролита в Империи, и не станет делать себе никакой скидки…
Ника разозлилась. Разозлилась на его несговорчивость и упрямство, на отказ принять очевидные вещи. Как же это все бессмысленно и глупо!
И вместе с тем… как же она его понимала! Он будет ввязываться в бой так, словно он – прежний Тристан рей Дор, управляющий «Грозой» и самым крупным аэролитом. Хотя… он и есть прежний Тристан рей Дор. И плевать на то, что без «Грозы» и без целого летного камня, это его не остановит. В этом – весь он. Такой упертый, такой гордый, такой отчаянный! Такой неидеальный, такой совершенно несоответствующий стандартам Арамантиды! Но именно таким Тристаном Ника восхищалась. Именно такого уважала. Именно таким гордилась. Именно такого любила.
