Небо прошили первые пулеметные очереди. Все, время на поиски и на соединение аэролитов закончилось.
В полном отчаянии Ника заставила себя закрыть глаза, чтобы ее ничего не отвлекало, и без остатка, с полной отдачей растворилась в своем аэролите. А затем из самой глубины ее существа словно поднялась волна могучего, сметающего все на своем пути желания.
«Я хочу увидеть Тристана!»
И от нее словно протянулась хрупкая нить. Она уходила куда-то вниз, в пока еще относительно упорядоченные ряды «гусей». Ника взглянула туда – и не увидела собственно авиона, в котором летел Тристан. Но это было неважно, главное – она его чувствовала, ее аэролит чувствовал его осколки. И, что удивительно, исходящая от них сила практически не уступала той, которую ощущала Ника, когда летный камень Тристана был еще целым. А Тристан – Тристан, как обычно, был самим собой: сосредоточенный, решительный, готовый сражаться. Ни толики сомнений, ни капли колебаний. А нотки страха – естественного, человеческого страха – он пропускал через себя и превращал в боевой азарт.
Прекрасно понимая, что Тристан ее не услышит, она мысленно потянулась к нему и сказала «Привет». И представила, как гладит рукой по щеке.
В ответ мир вокруг наполнился золотистым сиянием, и Ника поняла, что аэролит Тристана – она больше даже мысленно не хотела называть его осколками – откликнулся.
Чувствуя, как ее переполняет самый настоящий восторг, девушка вдруг подумала, что, раз ее аэролит соединился с летным камнем Тристана, почему бы не попробовать соединиться с кем-нибудь еще?
Углядев вдалеке золотисто-черный авион генерала эр Спата, Ника снова погрузилась в свой аэролит и потянулась к летной машине генерала.
Ничего не вышло.
Но тут летный камень – чей? ее? Тристана? – словно подсказал ей, что делать нужно не так. Не рассуждая и не колеблясь Ника потянулась к аэролиту Тристана, а от него – к ближайшему к нему авиону.
И вот уже затеплилась, затрепетала хрупкая невидимая нить, и через нее Ника ощутила целый вихрь эмоций, который передавался летному камню от его владелицы, – вначале недоумение и настороженность, непонимание и страх, а потом – волнение и зарождающаяся радость, когда авионера поняла, что произошло.
Воодушевленная этим успехом, Ника решила продолжить эксперимент и «привязать» к намечающейся паутине другой авион. И снова получилось!
Увидев, что к «Молнии» целенаправленно несется сразу три вражеских авиолета, Ника недолго думая «свечкой» ушла в высоту, чтобы стать недосягаемой для противника. Набрав порядка пятисот футов, девушка выровняла авион и снова
Снова сосредоточившись на аэролите Тристана – его она ощущала четче всего, – Ника протянула еще несколько нитей. И с удовольствием убедилась, что их становилось все больше и больше: другие авионеры активно подключались к процессу.
Снова на миг прикрыв глаза, Ника
Что ж, пожалуй, на этом можно было считать свою работу выполненной: все больше и больше летных машин соединялись между собой. Да, некоторые нити рвались, когда авионы улетали слишком далеко, но их все равно оставалось очень много! А если бы авионеров-джентльменов было больше, то и сеть вышла бы плотнее и надежнее!
Впрочем, даже той сети, которая уже образовалась, более чем хватало, чтобы Ника на миг едва не утонула в том огромном потоке ощущений, который лился к ней со всех сторон. Много… Слишком много, чтобы успеть разобраться, слишком много, чтобы отреагировать! А когда подбили один из соединенных нитью авионов, Ника почти физически ощутила боль и на миг испугалась: как же они будут сражаться, если чужие переживания станут так сильно их отвлекать? И тут же постаралась отогнать испуг, ведь он мог передаться и другим. Нет, нужно настроиться иначе, нужно излучать только уверенность и решимость – так, чтобы их по цепочке ощутили и другие.
