Ходил Хотуру. Теперь Кору поняла точно. Его голос то приближался, то удалялся – и вдруг он остановился рядом с малым алтарём, совсем рядом. Теперь Кору видела его тень в полосе света от храмовых светилен.
– А в чём ужас, Ному? – вдруг спросил Хотуру как-то почти весело. – И мир уцелеет, и Чангран останется стоять на месте, и символ веры никто не предаст. Не касаться железом тела брата? Творец с ним, никто и не коснётся. Но почему нашим волчатам не погонять деревенских щенков, если на то пошло? Вот эти щенята, которых отпустил северный мальчик – они же дрались на палках… почему бы любому из них не…
– Чтобы деревенское отродье палку подняло против Прайда?! – прошептал Наставник в ужасе. – Этого хочешь?
– Или нож, – продолжал Хотуру. Кору не поверила ушам: старый Львёнок явно резвился, его голос стал совсем весёлым. – А чего стоит волчонок, которого завалит щенок, Ному? Нет, наш всё равно возьмёт – но здоровую, пойми ты!
– И будет лапать её при людях, как этот богоотступник, как этот отцеубийца…
Кто же отцеубийца, удивилась Кору. Хотуру удивился не меньше.
– Почему – отцеубийца? Ты ведь про чангранского Львёнка?
– А нет?! Сидел, пил твоё вино – и из своей чашки давал пить языческой ведьме, с открытым лицом, не меченой, наглой… думаешь, не собирается убить отца, а Хотуру?! Не кого-нибудь, а Льва Львов! Ты вот что оцени. Это он метит на Престол Прайда – развратная, пьяная, грязная скотина! А если взял в драке, а? Девку свою? Не на войне, а в пошлой драке, как последний деревенский…
– Всё, хватит! – Хотуру оборвал Наставника на вдохе. – Я весь этот подлый поклёп на Львёнка Льва слушать не собираюсь.
– Да ты же… – задохнулся Ному – и Кору услышала какую-то возню, стук падающего предмета и рычание Хотуру:
– Ну вот что – я вижу, к чему ты гнёшь! Ты бунта хочешь – чтобы потом донести! Уж не знаю, на что надеешься, земель моих хочешь, денег – или просто ласк от Святого Совета – но и слепому ясно: моей крови тебе надо. Крови моих волков. Крови моего сына тебе надо.
– Пусти меня! – взмолился Наставник. Кору невольно усмехнулась. – Что ты, Хотуру! И в мыслях не было…
– Тварь ты, – бросил Хотуру с отвращением. – В детстве из тебя бойца не вышло, так ты решил обезопаситься от случайностей, а? Пусть безоружен, зато в тепле – и никого тебе не надо, так? Одна радость – жратва, выпивка, проповеди – и на кровь посмотреть, да? Приятно смотреть на красное? Мало было возможностей посмотреть хорошенько?
– Не надо так со мной, – голос Ному задрожал. – Я – слуга Творца… я же – о завете, об Истинном Пути… добру пытаюсь учить… заблудших…
– Я, что ли, заблудший?
– Просто – мирской человек, не мудрый…
– Ага. Ты – мудрый. С твоей-то злостью? Я, говоришь, слишком ласков со своей старухой? Слишком люблю сына? Слишком думаю о том, другом, которого, наверное, в этом мире и не увижу? Волков сегодня не окоротил? Ну да, мне надо быть таким же деревянным, как ты! Сейчас научусь, только вот отрежу себе то же самое, что ты себе отрезал в юности!
– Наверное, ты прав, – еле выдавил из себя Наставник. Кору подумала, что теперь Хотуру, вероятно, держит его за ворот балахона, и жёсткая тесьма вокруг ворота впилась Ному в горло. – Ты, наверное, прав, Львёнок, а я заблуждаюсь…
Очевидно, Хотуру отшвырнул Наставника от себя – тот впечатался спиной в стену прямо напротив малого алтаря. Кору прижалась к холодному камню всем телом, стараясь превратиться в тень – но Ному даже не взглянул в её сторону.
– Слишком круто… – жалобно сказал он своему Львёнку. – И так спина ноет… я уже не мальчик…
– Молчи – целее будешь, – буркнул Хотуру. – Вздумаешь мутить воду – эта боль лаской покажется, Наставник. Спаси тебя Творец обсуждать при мне чангранских Львят! Не твоего ума это дело – лучше помолись за них!
И ушёл. Кору услышала скорые удаляющиеся шаги и голос Хотуру у храмовых дверей:
– Идите спать. Глупо охранять храм от милости небесной…
Кто-то из волков негромко ответил что-то, видимо, смешное – Хотуру коротко хохотнул, и другие волки рассмеялись. И ушли.
Кору уже совсем было хотела встать и выйти, но вдруг поняла, что Ному остался в храме не один: услышала лёгкие шаги, не похожие на шаркающую походку Наставника. Храмовый служка? Ещё шаги. Ещё один? Ах, ну да…
– Наставник, – сказал молодой голос, – ты цел? Как Львёнок тебе спину не сломал… вот горе…
– Предатель, – донёсся до Кору голос Ному, сдавленный и исполненный тихой неизбывной ненависти. – Слышал, Ику? Ты слышал, как этот грязный предатель тут Льва Львов оскорблял, а? Прайд поливал помоями, веру…
– Веру? Когда? – удивился другой голос, постарше. – Прайд? А мне показалось, что…
– Ох, Чису! – хмыкнул Наставник. – Как можно быть таким тупым! Он ведь поносил веру, Ику?
– Страшно было слушать, – прошептал Ику дрогнувшим голосом.
– Смерть богоотступнику, – сказал Ному еле слышно. – Верно?
Чису, кажется, вскрикнул или ахнул. Ику горячо зашептал:
– Пусть подумают, что это чангранские псы его убили, да, Наставник? Или – наши? Бунт, да?
