Нас ведь действительно могут проклясть, подумала Кору – и ужас окатил её жаркой волной. Война. С братьями, которые будут жесточе врагов. Это, наконец, осозналось в полной мере.
И с этого момента мучительный страх за Маленького Львёнка так её и преследовал. И Кору была каждый миг готова закрыть командира собой, потому что ждала удара с любой стороны.
Кору пришлось очень недолго гадать, сможет ли она убить брата по вере.
«Брат» попытался обнажить меч против её командира. И она убила. Без малейших колебаний, без угрызений совести, без жалости. И когда отвратительный труп выскользнул из седла на молодую траву, Кору поняла – при жизни он и не был её братом по вере. Она уже приняла другую веру. Более истинную.
Потому что вера в Творца, похоже, раскололась на части. На одной половине оказались рабы Наставников-отступников, готовые предать и быть преданными, на другой – «наши» Львята, верующие в истинную братскую любовь.
Кору не ожидала войны за веру в собственной стране – но так уж выстроились светила небесные. Волки – воины Творца, а ещё они – воины Прайда. Но в священных книгах сказано, что Прайд – священный братский союз – волей Отца Небесного уподоблен прайду истинных львов. «Угрызающий собственных собратьев – да сгинет в пустыне, скуля в одиночестве», – это Кору тоже помнила с детства.
В нынешние ужасные и нечестивые времена Львы и волки угрызали собственных собратьев. Чтобы пресечь это святотатство, прикрытое высокими статусами и громкими, якобы несущими истину словами, стоило сражаться.
С лжебратьями.
Кору не понравился Львёнок Хотуру. Она не доверила бы ему глиняного черепка – а он ведал большим куском пограничной земли. Лев Львов, значит, говорил, что «границу запирают их мечи»? Это тоже ложь. Границу держали не мечи, а слова «наших» Львят – и этот тип, Львёнок по рождению и облезлый деревенский кот по манерам, льстиво мяукал и оббивал ноги, думая, не разорвут ли его на части, случись ему выпустить когти.
Но, послушав разговор, Кору подумала, что когти, пожалуй, так и останутся скрыты мехом внутри мягких лап. У Хотуру один признанный сын, а иметь одного ребёнка – значит, жить в вечном страхе за его будущее. Хотуру думает о женщинах для Мингу – о внуках думает. Лев Львов дал ему землю, а дать внуков может только Творец… и новая истина, решила Кору, скрывая улыбку.
Волки Хотуру быстро поняли, какой запах несёт ветер с севера. Теперь им сложно будет приказать сражаться с «нашими», думала Кору – опасно. Их нынешнее веселье – всего лишь принятие очевидных священных истин, а вот если они не выполнят приказ, выйдет измена.
Возможно, Хотуру достаточно умён, чтобы не провоцировать бунт?
А Барсёнок Ча, вдохновлённый дружбой с «нашими» Львятами и истиной, говорил, как восьмой пророк – и Наставник-отступник взбесился и потерялся. Обращённый язычник победил его прилюдно в богословском поединке. Конечно, это всего-навсего деревенский Наставник – хорошо, если он знает буквы и может прочесть несколько первых страниц в священной книге – но этому терять нечего. Кроме власти.
«Запомни, Кору, – говорил дядя Ринту когда-то в далёком, но незабытом прошлом, – мужчину от подлости остановит честь и вера, женщину – любовь и жалость к детям, бесплотного не остановит ничто. Недаром телохранители Льва Львов – обрезанные бойцы. Они не любят ничего, кроме власти – опасайся их, как никого не опасаешься».
И Кору очень понравилось, что его командир поел бараньего сердца, зажаренного на углях специально для «наших» Львят, но едва притронулся к вину. Кору тоже чуть пригубила, только чтобы держать чашку в руке – несущим истину не годится пить вино, как воду.
Тем более, что Анну и Ча тоже почти не пили. Они вели с чужими волками благочестивые беседы – и это было так здорово, что Кору всю ночь бы слушала, но Наставник ударил в гонг, когда звезда Элавиль засияла над башней храма, над собственным медным изображением. По-хорошему, после молитвы надлежало бы лечь спать.
Чужие волки устроили «наших» в кордегардии, предназначенной для молодых бойцов, у которых ещё не было детей. Это помещение всегда строилось с большим запасом – именно для того, чтобы в случае необходимости вместить братьев, которых привели обстоятельства и война.
Кору позабавило, что чужим даже в голову не пришло заикнуться, что женщинам и мужчинам не пристало делить одно помещение и спать бок о бок, или даже просто намекнуть, что женщинам полагалось бы пойти в жилище рабынь. Видимо, уравнять в правах волчиц и рабынь показалось кощунственно, хоть и те, и другие – женщины.
Кору с удовольствием отметила, что истина есть истина, если ей внимают настоящие братья.
Тюфяков на всех не хватило, на утоптанный глиняный пол набросали в три слоя соломы, накрыли одеялами – «наши» кое-как устроились. Масляные светильники в нишах горели тускло, все устали, многие были изрядно пьяны – хотелось спать, но Анну сказал, когда вышли местные рабы:
