– Он не заметил, ты хочешь сказать? – спрашивает Хотуру. Интонация у него изменилась.
– Он не боец, – говорит Лекну. – Он был очень занят своими мыслями, идеей и наблюдением за Мингу. Мне показалось, что он бормотал что-то про «полуженщин»…
– Ах ты… – срывается у Хотуру.
– Дальше – просто, – заканчивает девочка. – Я увидела у него нож, он замахнулся на Мингу, я его убила. Тот, кто посягает на жизнь Львёнка – мертвец. Меня учили так.
– Я видел, – говорит Мингу. – Он не сразу умер. Он ещё сделал шаг, он пытался меня достать. Я знаю, он меня не любил, Ику, но чтоб до такой степени… Убить в нужнике…
– А я видел, когда уже всё, – вставляет волк с фингалом. – Но Ику точно был с ножом…
– Ага, Дану увидел, как Ику умирает, и закричал, – подтверждает Мингу.
– Ику, значит, следил, как ты обнимаешь женщину, – задумчиво говорит Хотуру. – Вот же удивительно, насколько бесплотные служители Творца…
– Он не хотел убивать! – вдруг прорезался из свиты Анну тот зарёванный служка, которого притащила Кору. – Творцом клянусь – он не хотел! Он хотел только… – и запнулся. – Только чтобы его… это…
– Ой, дурак, – стонет сквозь зубы Наставник.
– А это ещё что? – удивляется Хотуру.
– А это – человек, которого ваш Наставник послал в Святой Совет, – отчеканивает Анну. – Чтобы донести на тебя. Видишь, Хотуру, везде измена. У тебя в доме – и то измена.
– В Святой Совет, – подтверждает Хотуру. – Ну да. Спасибо тебе, Ному, – и кланяется Наставнику, а лицо совершенно мёртвое. – Спасибо, божий человек, за заботу о моей душе. А Ику ты приказал порадеть о моём сыне? Ты, конечно, ты… что это я спрашиваю, будто сам не понимаю…
– А ты им веришь? – шепчет Наставник сразу посеревшими губами.
– Ты им веришь. Это главное. Почему твой Чису – дурак, а? Не он, не он. Меня ты за дурака держишь, вот что. Думаешь, тебе это с рук сойдёт, Ному. Думаешь, Святой Совет тебе поможет. Считаешь, что Святой Совет сильнее Прайда. Не ошибись, старый друг.
Щёку Наставника сводит судорога.
– Не сможешь сделать вид, что не видал? – спрашивает он загадочно бешеным шёпотом. – Девка при всех, сама!
Хотуру медленно подходит к Мингу и девочке и гладит девочку по голове. Она поднимает глаза, её лицо делается благоговейно-испуганным, а Хотуру гладит, гладит, перебирает крутые кудряшки – и волки завороженно смотрят на это действо.
– Да, – роняет Хотуру тяжело. – Не смогу сделать вид, что не знаю. Она сама хочет родить мне внука. Сама заботится, чтобы внук выжил… и у сына спина прикрыта… волчица, волчица, – и, так и не отнимая руки от кудрей Лекну, поворачивается к Анну. – Прости меня, Львёнок Львёнка. Чуть я не сдурил, как никогда… верно говорят: нет дурака хуже, чем старый дурак. Я понял, к чему ты клонишь. Я с тобой.
– Вот! – Наставник устремляет на Хотуру указующую длань. – Вот! Это оттого, что ради грязных забав, плотских, похабных забав, я хочу сказать – ты кого угодно готов предать! Сына хочешь видеть в обнимку с подлой девкой?!
– Которая спасла ему жизнь и родит детей, – Хотуру приподнимает голову Лекну за подбородок. – Ты её на службу хотел взять? – говорит он Мингу. – Возьми. Волков не метят. С волками едят за одним столом. Точка. Ты, Ному, отдай волку оружие-то, не держи. Не смеешь ты боевое оружие, да ещё и в крови, в руках держать, Творец покарает. Отдай ей.
Ар-Нель подходит, как осторожный кот, и протягивает руку. Наставник секунду явно борется с желанием ударить его этим самым мечом – но, очевидно, понимает, что такое дело никак не выгорит. Меч протягивают с видом «на, подавись!» – и Ар-Нель принимает его благоговейно. И так же благоговейно девочка берёт оружие из Ар-Нелевых рук, по-северному целует «разум стали», тут же начинает оттирать кровь рукавом.
– Вот так – правильно, – говорит Хотуру. – Оружие должно быть в правильных руках. Правда, Ному?
– Твой сын волка тискал, так выходит?! – в голосе Наставника слышится некоторая даже радость. – Бывшего брата – что он с ним делал?!
– Не с ним, – брезгливо поправляет Анну. – С ней. А такие, как ты, в любом честном движении видят порок.
– Чису, – окликает Хотуру, – расскажи-ка мне всё с самого начала. Только откровенно.
– Он не сможет не откровенно, Львёнок, – говорит Кору. – Я слышала. Прости, Львёнок, я всё слышала. Случайно. И как ты говорил с Наставником, и как он потом науськивал на тебя и Мингу своих служек.
– Ты тоже перестраховывалась? – спрашивает Хотуру и чуть улыбается.
– Я тоже женщина, – говорит Кору. – Я защищаю, я берегу. Знаешь, как жизни друзей делаются важны после метаморфозы?
Чису пытается деликатно улизнуть в толпу, но волки выталкивают его на середину круга. Кто-то приносит новые факелы.
– Говори, служка, – приказывает Хотуру. – Мы ещё не приняли решения.
Чису вздыхает и рассказывает всё.
Он говорит ужасно долго, всхлипывая и запинаясь. Начинает с того, что Ику ненавидел Мингу ещё с тех времён, когда Наставник Ному взял Ику на службу, но не смел, разумеется, это показывать, только доносил Ному обо всём, что хоть чуть-чуть предосудительно выглядело.
