– Послезавтра, ну может, на той неделе, – Сыч полез в кримпленовую самодельную сетку дивной огуречной расцветки, достал бутылку вина, шагнул в комнату. – Вообще-то это с тебя причитается, ведь ее должны были сразу забрать, – повел на Лилу бдительным оком, ответа не дождался. Поскольку хозяин явно в данной сцене не участвовал, сам уселся, потер стакан о рукав, посмотрел на свет, многомудро заметил: – Красота, щас усидим, – и вскрыл винное горлышко.
Они выпивали, закусывали бутербродами со шпротным паштетом и огурцами. Лила безучастно тыкала локтем валик на кушетке. Комар, зависший на потолке, терпеливо ждал ночи.
Поздно вечером, заперев дверь на новый замок, не открывающийся изнутри без ключа (защита от соседки или чтобы Лила не могла самовольно уйти?), Виктор пошел провожать Сыча, жившего через пару домов, что показалось последнему весьма нелепым. Видел бы Сыч воротник "апаш"! Но с другой стороны, мало ли чего можно ждать от человека, совершающего такие странные поступки; Сыч не скрывал недоумения от потрясшего поселок "взятия" Лилы Виктором. Романтизм первых дней улегся, усталый. Вспомнились и другие странности Викторова поведения и его больная рука с неразвитыми пальцами. Связно отвечать Сычу друг не смог по многим причинам – что и перечислять их, – но на обратном пути мечты, пришедшие на смену самообвинению и саможалению, одолели его пивноцветную голову.
Если бы после Лилиного изъятия инспекторшей взять да поехать в экспедицию, тем более что Элька точно не поедет, ей нельзя уже, рожать скоро. Съездить месяца на два. А в это время – если бы – потерялась часть справок, они теряются иногда на переходах от инстанции к инстанции. Оформлять их заново можно не спеша… Справки можно потерять и дома… Справки можно просто не оформлять – плохая мысль. Нет, мысль хорошая, но для окружающих… Окружающим покажется плохой. Дальше: можно Лилу из детдома не забирать. Смелая такая мысль, безрассудная. Волевой суровый мужчина так бы и сделал. Возможно. А если бы Лила не появилась, ее и забирать не пришлось бы. Точно. Или если бы не выменял в свое время себе отдельную квартиру, жил бы в общежитии, а в общежитие подкидыша не пропишут. Нет, плохая мысль, со всех сторон плохая, в общежитии еще хуже, чем с Лилой. Если бы не подружился с Сычом – и то, какой с него прок? – не встретил их тогда вместе с Лилой. Но лучше-то всего, лучше всего, если бы Лила вовсе не появлялась – это он уже думал? Или хотя бы заболела… Насмерть, – Виктор испуганно дернулся, услышав посторонний звук около себя, неужели он говорил вслух? Нет, все тихо. Если бы тогда, когда девчонка ушла от него, подслушав его мысли, он не пожалел ее и не захотел вернуть обратно, она бы не возникла из пустоты за дверью. А в самом деле, зачем она здесь возникла? Никакого смысла в этом, и пользы никому никакой. Вот самая верная мысль. И хорошая. Лила не должна появляться – была – месяц назад, уже месяц прошел? В конце концов, он мог бы завести собаку. Нет, лучше никого не заводить, спать на кушетке, и лампа над головой. И Лилы бы не было. Он даже слегка протрезвел. А послезавтра, хуже, если на той неделе, приедет инспекторша за Лилой, может, хватит сил решиться и пойти на попятную? Но как быть на работе, материальную помощь уже получил. Соседка припрется. Ах, если бы Лилы не было.
Лилы не было. Навсегда, он сразу понял. Комната с комаром на потолке выглядела чистой и терпеливой. Стаканы симметрично стояли у мойки. Один слева, другой справа. Вымытая посуда в сушилке, рядком. Лампа горит у изголовья, над креслом. Дверь входная заперта, значит, никто не выходил – открыл своим ключом, машинально, точно помнит. И воздух, такой просторный воздух в комнате, легкий, прохладный. Его воздух.
Взрослые и дети иногда вовсе не говорят друг другу правды. При этом не считают себя лжецами, а напротив, полагают, что поступают абсолютно честно.
Если Сережа разбивает кофейную чашку из любимого маминого сервиза (а разбить чашку очень легко, стоит только резко дернуть локтем, когда она стоит на самом краешке стола), он не лицемерит, утверждая, что сделал это не назло. Он хочет очень простых вещей: чтобы мама поняла, как она не права, что без конца болтает по телефону со своим дядей Леней и что перестала обращать внимание на Сережу, то есть разлюбила его. А ведь теперь, когда умер папа, у мамы остался только один мужчина – Сережа, тетя Люся так и говорила, Сережа слышал из соседней комнаты. Тетя Люся врач, она в таких вопросах разбирается. А то, что он не признается, что сам поставил чашку ближе к краю, так это не ложь, а умолчание.