Зоя вздрогнула от звонка в дверь, хотя он прозвучал точно в назначенное время. Сережа обещал заехать вечером, в шесть часов, и обещание свое сдержал. Но минуты ожидания, особенно последние, перед наступлением события воспринимаются иначе, обладают особой длительностью по сравнению с обычным временем, что, впрочем, не самое неприятное в них. Гораздо хуже, что эти минуты имеют свойство воздействовать на пространство, извлекать ожидающего из привычной обстановки комнаты или, допустим, со скамьи на бульваре и помещать в глухой кокон, изолирующий от реальных звуков и образов; кокон, внезапно лопающийся с наступлением события, и оставляющий человека беззащитным, наподобие свежевылупившейся бабочки с влажными еще крыльями в густой розовой слизи, оглушенной внезапным рождением нового мира.
Зоя многого ждала от сегодняшнего вечера, по крайней мере, любви, и с самого начала все пошло наперекосяк. Сергей отказался от ужина, значит, полтора часа у плиты и утренняя пробежка по продуктовым магазинам – псу под хвост. Разговор не клеился, а ничем другим Сергей, похоже, не собирался заниматься, во всяком случае, не стремился Зою приласкать или хотя бы сесть поближе. Как бедняжка ни старалась, не смогла достичь и подобия оживления ни в своем поведении и речи, ни тем более добиться этого от Сережи. Через час ей чуть ли не захотелось, чтобы гость ушел, но когда он действительно встал и направился в прихожую, бормоча по дороге невразумительные объяснения, почему не может задержаться дольше, Зою скрутила тоска, граничащая с отчаянием. Все складывалось не так, это следовало немедленно исправить, потому что подобная неловкость вредна и мучительна для обоих… Но никто не подсказал Зое верного хода, боги молчали, а сама она без них ничего не умела.
После ухода Сергея на душе у Зои стало до того темно и муторно, что она, не зная о чем подумать, принялась вспоминать свой недолгий брак. Может быть, все на свете отношения развиваются по одной схеме? Может быть, существует общая катастрофа брака и всем супругам скучно наедине. Андрей, исчезнувший Зоин муж, умел быть блестящим собеседником и галантным кавалером, но для этого требовался как минимум еще один свидетель. Дома с Зоей он превращался в механического человечка, обходить стол, не натыкаясь на него, еще мог, но поддерживать мало-мальски интересный и связный разговор – увы. Правда, до брака, до их совместной жизни он держался великолепно, охотно развлекал Зою бесчисленными забавными историями и развлекался сам звуками собственного голоса. Но стоило ей Андрея "заполучить" – куда что девалось. Весь лоск, все радужные переливы облезли, перелиняли, сменившись серыми утиными перышками. И тут, прерывая вялотекущий поток воспоминаний, боги внезапно приказали ей: "Пойди в коридор и посмотри внимательно".
В коридоре на полу под зеркалом лежал красно-коричневый косметический карандаш, каким обводят губы. У Зои в доме такого не было, значит, никуда не денешься от мысли, что карандаш появился вместе с Сережей, может, выпал из кармана, когда гость уходил, торопясь, и не глядя по сторонам, натягивал куртку.
В конце концов, наступило завтра. И прошло еще несколько дней без желаний. С безмолвием богов. С мелкой пылью с небес, не разберешь, снег ли, изморось. Эта размытость успокоила Зою, она почти забыла о карандаше и Сережином бегстве из ее дома или решила, что забыла. Приближался день рождения Зоиной подруги Марины. Договариваясь по телефону о том, что придет не одна, Зоя наткнулась на неприятный вопрос – ходит ли она с Сергеем к его приятелям. Далее вопросы следовали один за другим: что собой представляют эти самые приятели, как воспринимают Зою и тому подобное. Не подумав, Зоя ответила "да" в самом начале, хотя ни разу не видела никого из Сережиного окружения. Отвечать дальше оказалось трудно, обида пережала горло, увлажнила глаза. Марина хмыкнула чересчур понимающе и свернула разговор.
"Да" прозвучало машинально, но, повесив трубку, Зоя поняла, что ей стыдно признаться в том, что они никуда не ходят вместе и что все происходящее с Сережей она знает лишь с его слов. Даже дома у него Зоя не бывала ни разу. Внезапно все черточки и случайные штрихи заняли единственно возможное место на листе, образовали стройную схему. Боги трясли исполненным листом, веселясь и почесываясь. Как поздно Зоя догадалась, почему они хранили безмолвие так долго.