Глубокая канава скрыла нас с головой. На дне плескалась черная торфяная жижа, по бокам торчали корни, которые лезли в лицо. Черепов было не видно. Китыч подергал за корни, копнул руками торф и песок — тщетно. Тимка пнул ногой корягу. Матильда тихо, словно себе, проговорил, что «тут могут быть и снаряды», и мы испуганно поджались, пытаясь выглянуть наружу. Бобрик первый вылез наружу, сказав, что «сверху видней». Китыч с радостью согласился. Он вскарабкался наверх и скоро я услышал его вопль:
— Нашел!!
Мы как птицы взлетели на бруствер. Сияющий Китыч держал в руках огромный боровик.
— Отставить развлечение! — крикнул я, сгорая от зависти. — Мы не затем сюда пришли! Забыл?
— Я случайно, — сказал Китыч, прижимая гриб к груди, как ребенка, которого проклятый фашист хочет отнять. — Это же белый! Пригодится. Вдруг заблудимся?
Ребята молчали, но их сочувствие было явно на стороне Китыча.
— Ладно, черт с тобой, — махнул я рукой, — идем вдоль канавы и смотрим... Если попадется гриб — берем. Только учти, в нем может быть трупный яд.
— Да ладно? — недоверчиво протянул Китыч, — Времени-то сколько прошло. Уже все сгнило.
— А яд остался, — мстительно отвечал я, невольно любуясь белым красавцем, который уже пошел по рукам с ахами и охами.
— Да и хрен с ним, — буркнул Кит фразу, которая тысячу раз спасала его в жизни от разных глупостей. — Батька говорит — зараза к заразе не пристает.
— Смотрим! Смотрим! — прикрикнул я.
Некоторое время мы еще добросовестно бросали взгляды на дно канавы, но потом сначала Матильда нашел подберезовик, а потом и Тимка красный, и тут дисциплина рухнула окончательно, потому что низы не хотели повиноваться, а верхи, то есть я, не только не могли, но и категорически не хотели повелевать. Собирали крепкие осенние боровики в куртки, завязав их узлом. То и дело кто-нибудь вопил на весь лес: «Нашел!» Остальные ревниво поворачивали головы. Наступала минута тишины. Надеялись, что гриб окажется червивым. «Чистый!» — звучал торжествующий приговор. «Ты шляпку-то посмотри?» — с надеждой спрашивал Китыч. «Не! Шляпка тоже чистая!». С удвоенным рвением мы рассыпались под деревьями. Сентябрьский холодный воздух, остро пахнувший увядающими осиновыми листьями и прогорклой торфяной сыростью, опьянял. В голове крутилась незамысловатая мелодия с глупыми словами: «Ля-ля-ля! Ля-ля-ля! Словно глупая свинья!» Встречался вдруг осыпавшийся и почерневший кустик черники на кочке с двумя-тремя сморщенными ягодами. Все собирались вокруг и благоговейно вкушали водянистые безвкусные ягоды, рассказывая друг другу, какие они сладкие и душистые. Потом Тимка обнаружил рябину и мы, как стая грачей, облепили бедное дерево, ободрав его дотла. День прояснился и березовые листочки, рассыпанные по земле, ярко заиграли желтизной. Счастливые, раскрасневшиеся, с блестящими глазами, мы повалились, наконец, под старой березой пересчитать добычу. Больше всех набрал Матильда. Он любовно поглаживал желтопузый моховик, снимая с его влажной кожи мелкие иголочки и желтые листики, и что-то напевал себе под нос. Про трупный яд не вспоминал никто. Ну, ляпнул командир лишнее, ну и что? Сам командир, то есть я, испытывал некое томление совести от того, что священному долгу мы легко предпочли праздное, хотя и приятное занятие. Чтоб хоть как-то облегчить душу, я сказал, упав на спину и глядя в прояснившееся голубое небо:
— Ладно. В следующий раз все тщательней проверим. Возьмем лопатки...
— И корзины надо взять, — с энтузиазмом откликнулся Китыч.
— А корзины-то тебе зачем?
— А как же. Куда ты будешь складывать... черепа, кости? В руках понесешь? И термос надо захватить. И пожрать.
— Далековато забрались, — недовольно произнес кто-то. — В следующий раз поближе будем искать. Тут бои везде были.
Мы замолчали. Я пытался представить себе, как под этой самой березой лежу с винтовкой лет тридцать назад, а сверху в атаку заходит с ревом вражеский самолет. Страшно!
— Матильда, — строго сказал я, выпрямившись. — Ты почему в сочинении написал, что хочешь стать шофером?
— А что? — спросил Матильда все еще не отрывая взгляд от своих сокровищ.
— Ну как что? Ты — тимуровец! Вот я буду шпионов ловить. Буду работать в КГБ. Бобрик капитаном станет, дальнего плаванья. Китыч танкистом. Тимка космонавтом. А ты — шофером.
— Так у меня одни тройки в четверти. Сам же знаешь... Куда мне в космонавты.
— Ну, в пожарники можно, — Тимка пришел на помощь. — У меня старший брат на одни двойки учился, а потом пожарником стал. На Севере сейчас работает. В тюрьме. Три года осталось...
— Ладно, — согласился Матильда, — буду пожарником. Давайте костер жечь?
— А спички где?
— Зачем спички. Есть способ, — оживился Тимка, — собираем мох, потом кладем его на голову Матильде и — бац по голове поленом! У него искры из глаз посыплются, а тут мы с Китычем будем их раздувать...
Шутка была старая, но развеселила всех ужасно, в том числе и Матильду.
