Прошли годы, я поумнел, полюбил хорошую русскую литературу, мечтал о возвышенной любви, но подлый бес, нагадивший в душе еще в детстве, всегда был рядом. Он сломал во мне что-то важное, и уродливый рубец остался на всю жизнь. В самые светлые романтические минуты юности его глумливая харя вдруг появлялась из-за левого плеча и блудливо мигала глазами: «Чуйства! А ты посмотри, что у нее под юбкой, дуралей!» Этого же требовала и улица. То, что было под юбкой, категорически не вязалось с тем, что было в сердце, в наставлениях учителей и умных книжках. Однако выходило победителем. Я страдал. Я страдал, когда общался с отличницей Надькой в десятом классе. Она ведь не догадывалась, что я на самом деле от нее хотел. А если бы узнала – сдала бы меня в психушку. Не знала о моих мыслях и учительница географии, которая сидела на стуле во время урока, распахнув ноги. Люди и не подозревали, что среди них ходит урод. И хочется этому уроду такое, что и выговорить-то стыдно. Больно было смотреть в кино на нормальных парней, которые легко и беззаботно влюблялись в девчонок без всякой задней мысли о постыдных гадостях, которые им придется делать в постели после ЗАГСа. Потому что и не гадости это вовсе, когда такая большая любовь, и все у них, нормальных, выходит само собой: прилично, под одеялом, безболезненно и нежно. Так что наутро не стыдно и людям в глаза смотреть.
А ненормальным остается таиться и делать вид, что они такие как все. Просто сильно занятые учебой. Или спортом. Много времени прошло прежде, чем мне удалось преодолеть эту болезнь. Спасибо мудрым и чутким, терпеливым женщинам, которые учили меня по слогам азбуке нормальной, человеческой любви.
Но хватит о сексе! Как будто других тем нет!
В детском мире все было отлично! Ел я все подряд и в большом количестве. Сильный организм переваривал любую, даже отравленную пестицидами пищу и исторгал ее вон, прибавляя каждый год по добрых пяти-семи сантиметров росту; душа ликовала и нетерпеливо, как щенок, повизгивала от предвкушения какого-то необыкновенного приключения впереди.
Нам был обещан коммунизм – чего же более? Мороженое «сахарные трубочки» за 15 копеек было самым сладким на свете, а советские хоккеисты и штангисты самыми сильными в мире! Мы были везде на планете и нас боялись и уважали. Богатых не было, бедняков тоже. Завидовали сильным, умным и красивым. За границей жили неудачники, которые ждали, когда мы сбросим с их плеч иго капиталистического рабства. Мы уже освободили Африку, помогали Южной Америке и странам Азии. Красота!
При этом я жил в 12-метровой комнате вместе с бабушкой и старшей сестрой, а напротив в 16-метровой комнате жили родители. Когда мама во втором классе купила хлебницу и водрузила ее на холодильник, я в полном восторге вскричал: «Мама, мы все богатеем и богатеем!»
Правда была в том, что я и в самом деле чувствовал себя (а может быть и был!) самым богатым мальчиком на свете.
Вообще, мистика, волшебство, чудеса в детстве присутствуют столь же естественно, как ветрянка и насморк. Взрослые смотрят на это снисходительно, насмешливо, а зря. Ребенок видит гораздо больше, чем может объяснить, а взрослые объясняют гораздо больше, чем видят и понимают. Очень хорошо помню кошмар, который преследовал меня целый месяц, когда мне было еще лет пять-шесть.
Спал я тогда в кровати с бабушкой. Весной, кажется, в апреле, я вдруг стал просыпаться очень рано, еще в сумерках, и начинал смотреть на черный, деревянный карниз, на котором висели занавески. Вдруг – не внезапно, но именно вдруг – на карнизе появлялись крупные, серые птицы с курицу величиной. Они сидели, нахохлившись, и только безмолвно поворачивали головы с клювами, словно оглядываясь. На карнизе их помещалось с десяток. Меня наполнял такой ужас, что я, как парализованный лежал неподвижно, и смотрел на них, не отрываясь. Зачем-то я был им нужен. Что-то они хотели до меня довести. Они звали меня. Куда? Продолжалось это не менее часа. Всходило солнце и курицы медленно (!) растворялись в воздухе, чтобы в следующую ночь прийти опять.
Я плакал, когда рассказывал это бабушке, я закатывал истерики, когда родители не верили и смеялись. «Так не бывает!» – чудесный ответ взрослых на все, что они не способны понять! «Так не бывает» преследует ребенка до тех пор, пока он сам не научиться себе не верить. Откуда взялись эти курицы? Почему они вызывали во мне парализующий ужас?
Через месяц они исчезли. И больше не появлялись.
